"По своим артиллерия бьет..." Слепые Боги войны - Владимир Бешанов

Общий план сводился к комбинированному двойному удару: главный — на Москву и вспомогательный — на Ленинград, с движением южной армии, опираясь на правый берег Днепра» (из показаний Рамзина).

В этот момент «верхушечная и средняя прослойка старых инженерно-технических кадров, привлеченных к социалистическому строительству», должна была нанести республике удар в спину: парализовать производство, железнодорожные перевозки и энергоснабжение, «вызвать в стране общий экономический кризис, который в сочетании с неизбежными трудностями при проведении коллективизации и значительными продовольственными затруднениями должен был, по их расчетам, вызвать недовольство широких народных масс и привести к краху Советской власти».

Но, слава Марксу, все кончилось хорошо: «Промпартию» разоблачили и тем самым «не только сорвали интервенционистские планы франко-английской буржуазии, но и содействовали успешному и досрочному окончанию первой пятилетки».

Расстреляли «всего-то» шестерых, однако вслед за основным — показательным процессом — потянулись отраслевые: в угольной, металлургической, лесной, текстильной, химической, нефтяной, энергетической («дело электровредителей») и прочих промышленностях — было взято более двух тысяч членов нелегального «Инженерного центра». Сегодня трудно сказать, попали ли в это число или же прошли отдельным заговором ставропольские «вредители-почтовики», которые «замедляли прием и передачу правительственных оперативных телеграмм».

Землемер Н.З. Никонов-Смородин вспоминает: «После суда над шахтинскими «вредителями» по директивным заданиям ГПУ начались «вредительские наборы». Эти «ударные» вредительские процессы начинались и кончались в подвалах, оставаясь совершенно неизвестными вне подвальных стен. Только один этап на Соловки состоял из тысячи человек, по преимуществу инженеров и техников».

В этих этапах были ипатьевский ученик Н.А. Орлов (по оценке В.И. Вернадского — интересный и крупный ученый) и другой его ученик, заведующий кафедрой отравляющих и взрывчатых веществ Ленинградского технологического института Г.А. Разуваев, и профессор того же института, бывший член ипатьевской комиссии Л.Ф. Фокин, и видный специалист по производству серной кислоты, тротила и нитротолуола И.М. Аккерман, и «представитель санкт-петербургской химической школы», директор Уральского научно-исследовательского химического института профессор А.Е. Маковецкий. (Подлость и тупость состоит еще и в том, что одновременно

Фишман жаловался на отсутствие специалистов и советские агенты уговаривали поработать в Москве над «улучшением военно-химических средств РККА» немецких профессоров, в том числе лаурета Нобелевской премии Фрица Габера, прельщая их «крупными окладами, квартирами и всеми удобствами». Немцы не соблазнились, не приехал ни один.)

По одному из «наборов» проходил руководитель бригады Охтинской химической лаборатории, бывший «михайловец» и боевой офицер — три года на фронте, шесть орденов — А.С. Бакаев. Под его руководством был создан баллиститный нитроглицериновый порох марки НГ, принятый на вооружение РККА в 1929 году, и на Шлиссельбургском заводе построена опытная установка для отработки промышленной технологии его изготовления. Достижение в самом деле выдающееся, учитывая, что теоретическую базу подвели задним числом. В благодарность изобретателю отмерили 10 лет заключения: «выяснилось», что бывший капитан состоял в контрреволюционной группе, передавал секретные сведения за кордон, тормозил научно-исследовательские работы, готовил к подрыву ленинградские мосты.

Из конторы в тюремную камеру переместился заведующий военным и артиллерийским отделами Металлического завода, конструктор башенных корабельных и береговых установок А.Г. Дукельский. Там же, в «Крестах», очутился начальник конструкторского бюро завода «Большевик» К.К. Чернявский, создавший 180-мм пушку Б-1 для советских крейсеров.

А также старший преподаватель факультета вооружения Морской академии, автор ряда изобретений, бывший председатель Научной артиллерийской комиссии при Главном управлении кораблестроения, бывший капитан 2 ранга Г.Н. Пелль, «вредительски» руководивший проектированием башни для крейсера «Красный Кавказ», готовивший для флота «негодные кадры» и «осуществлявший связь монархической организации в Морских силах» с белой эмиграцией. В 1928–1929 гг. Георгий Николаевич побывал в командировках в Германии, Франции и США: изучал передовую организацию проектирования, изготовления и испытания систем морской артиллерии и приборов управления огнем. Предложения остаться «за бугром», несмотря на то что он уже дважды арестовывался чекистами, Пелль отверг и вернулся в Союз; ясен пень — «шпион». В третий раз его арестовали в марте 1930 года, а 24 апреля он умер в тюрьме, будучи 45 лет от роду.

Тогда же «вредительские контрреволюционные организации» были ликвидированы в Военно-топографическом управлении и Управлении военных сообщений, несколько позднее — в Инженерном управлении и Военно-строительном управлении.

Пролетарии с перекошенными от классовой ненависти лицами маршировали, надрывались на митингах и принимали резолюции: «Мы сметем с пути всех, кто попытается задержать победоносное движение стальных батальонов пролетариата к социализму. Мы требуем расстрелять вредителей и отвечаем врагам пролетарской диктатуры массовым вступлением в ряды ВКП(б) для осуществления пятилетки в 4 года». И даже адвокаты «вместе со всеми трудящимися переживали чувство возмущения». Ширилось «добровольчество в пользу ОГПУ и его органов»: донос служил главным основанием для заведения уголовного дела, факт ареста являлся свидетельством виновности, а признание подсудимого — «царицей доказательств».

Буревестник Революции и Трубадур Беломорканала А.М. Горький в ноябре 1930 года вразумлял недотепистого Ромена Роллана: «По-моему, вы бы подходили к событиям в Союзе более здраво и уравновешенно, если бы согласились с простейшим фактом, а именно: советская власть и авангард рабочей партии находятся в состоянии гражданской войны, то есть войны классовой. Враги, с которыми они борются и должны бороться, — это интеллигенция, пытающаяся реставрировать власть буржуазии, и богатое крестьянство, которое, защищая свою жалкую собственность, основу капитализма, препятствует делу коллективизации; они прибегают к террору, к убийствам колхозников, к поджогам обобществленного имущества и прочим методам партизанской войны. А на войне убивают». В другом письме он наставлял Генриха Ягоду: «Классовая ненависть должна культивироваться путем органического отторжения врага как низшего существа. Я глубоко убежден, что враг — существо низшего порядка, дегенерат как в физическом, так и в моральном отношении».

Нет, ну до чего хорош классик соцреализма! Трудно поверить, что в молодости Максимыч стрелялся, разочаровавшись несовершенством окружающего мира. Сталин «гуманизм» великого пролетарского писателя оценил и велел Нижний Новгород переименовать в Горький (случайно попал в руки дневник профессора исторического факультета МГУ С.С. Дмитриева: «Разве дикое переименование городов, площадей и улиц — это не покушение на народную память? Разве не гнусно жить живым людям в Горьком, в Щербакове, в Калинине, в Кирове?»).

В мае 1931 года был арестован конструктор многих систем лафетов и артиллерийских орудий Р.А. Дурляхов. 75-летнего генерала-отставника обвинили в «излишне активном развитии научно-исследовательских работ(!) для того, чтобы после свержения Советской власти, на что рассчитывали изобретатели, результатами исследований могла воспользоваться контрреволюция». От такой постановки вопроса старика хватил удар.