Золото Югры - Владимир Дегтярев

Привезли для короля французского, а короля-то уж нет! Пришлось припасы оставлять новому королю, Стефану Баторию. Величайший вышел конфуз!

Стефан Баторий поразился скорости доставки вооружения. А не надо было радоваться. Нечему. Представители купцов немедленно потребовали у нового польского короля расчет за военные припасы. Золотом!

Месяца еще не просидел польский круль, мадьяр угорского происхождения, на польском троне. Испугался тогда Баторий плохого мнения о своей королевской персоне. И тут же выскреб заморским купцам все золото, привезенное с собой из Паннонии на личные, королевские нужды.

Нынче хрен бы он отдал свое золото англам. Улетело то золото с дымом. Огненные припасы бестолково выстрелились, половину пушек разорвало, амуниция сгнила после первой зимы.

– Наместник Бога на Земле, предстоятель Святого престола, Папа Григорий Тринадцатый, – стал торжественно говорить Антонио Поссевино, – после окончания войны обещал собрать Унию всех заинтересованных государств и окончательно определить границы продвижения католической веры на Восток. Полагаю, что Уния соберется в Вашем новом стольном городе Варшаве, каковой стоит много ближе к новым границам Речи Посполитой, чем древний Краков.

Поссевино так недвусмысленно хотел дать понять этому бестолковому полукочевнику, что председательствовать на Унии будет он, теперь уже как бы навечный король Польши. А «дать понять» – не бумагу подписать.

Посланник вдохновенно и сытно врал. Если бы не его кардинальская мантия, Баторию хоть сейчас можно проорать, что врет папский нунций безбожно. Ибо еще недавно, года за три до избрания Стефана Батория польским королем, большая часть польского и литовского шляхетства выступала за избрание королем Польши московского царя Ивана Васильевича. И литвинам, и полякам надоели бесконечные мелкие и крупные войны, весь смысл которых дикарский – пограбить, пожрать, попить, и снова за саблю…

Англичане не зря возят русским как бы не военные товары, а промысловые: медь, олово, чугун… К англичанам не придерешься. В обратную сторону хитрые англы везут мачтовый лес, канатную пеньку, рыбий клей, ворвань, льняную пряжу на паруса… Тоже не для мальчишеских забав. Поди, тогда тринадцать англицких кораблей увезли к себе, в Лондон, набор как бы гражданских товаров, но для оснащения тридцати боевых кораблей! Англичане нагло играют и правой, и левой рукой. И ежели что – помогут московскому царю Ивану оседлать Польшу. Ибо в Московии все есть, что англам для корабельного дела надобно, а в Польше есть только сабли да головы, прямо-таки лезущие под эти сабли…

– Если, как ты говоришь, ваше преосвященство, ни одно из европейских государств в войну не полезет, то бишь, мешать моим планам не будет, а поможет деньгами, да припасами, я этим летом … помою ноги в реке Угре!

Поссевино вытаращил глаза на короля.

Стефан Баторий рассмеялся:

– Мои предки пришли на земли Паннонии с русской реки Угры! Еще при хане Батые мы, угры, да русы, да татары, да джурджени ходили на Европу! Забыл? Повезло вам, что земли у вас там оказалось совсем мало, негде кочевать… А то бы сейчас…

Поссевино быстренько перевел неприятный разговор:

– Правильно, правильно! Какой хороший обычай! Помыть ноги в реке предков! Нужно рассказать о нем папе Григорию XIII, он любит собирать древние обычаи…

– Ты, ваше преосвященство, собирался рассказать, что некий таинственный английский посол сейчас обитает на Москве. Зачем?

– Не выяснено. Известно лишь, что посол английский на своем корабле тайно обогнул Швецию и Новрвегию, пришел в русское Белое море и сейчас, видать, торгуется с московским царем.

– Что же ты тогда хвастал, Поссевино, что у тебя каждый второй на Москве человек – прозелит в твою веру и твой верный наушник!

– Хвастал этим я давно. А побывал бы ты, Ваше Величество, теперь на Москве, да посмотрел бы на стены кремлевские. Сплошь обвешаны стены трупами казненных… Как шея графини Полоцкой – бренчащими монисто…

Про полоцкую графиню Поссевино намекнул не зря – доказывал королю свое пошатнувшееся московскими событиями всезнайство. Король Стефан Баторий имел на графиню приятные виды, но взаимности не чуял… Хотя золотые украшения дарил графине исправно.

Тут в дверь вышагнул мадьярский полковник:

– Гонведские патрули доносят, Ваше Величество, в десяти польских милях от Полоцка остановлены шесть возков московских. Везут сюда двух послов – англицкого и московского! Пропустить?

Стефан Баторий воткнул в стены древнего русского замка старинную же русскую матерность про корову, которая быка не замечала, а подсуеживала зад барану.

Мадьярский полковник окончания длинной брани уже не слышал. Он уже орал в окно гусарам, чтобы в посольские повозки впрягли свежих лошадей и гнали санный посольский поезд наметом!

Стефан Баторий довольно отвернулся от окна, что выходило во двор замка. Его гонведы кинулись исполнять повеление полковника, не короля! Это – не польский сброд, это – армия!

Зал опустел. Когда успел папский нунций покинуть покои, зачем здесь болтал о мизерности Московии и о величии Польши, Баторий и думать не стал.

Ему найдется о чем думать, когда послы англицкий да русский пройдут обычный ритуал «воздержания послов», перенятый многими странами, где правили чингизиды.

И еще подумал король польский Стефан Баторий, что чем бы не закончилась эта странная война, детские игры в королей и в дворянский сейм, сиречь в парламент, – опору для себя следует искать только в союзе с русскими. Московия позволит Баторию и польский престол сохранить, и предотвратить попытки соседних государств избавить Польшу от лишних, новозавоеванных земель. Это в интересах Московии – иметь дружелюбную Польшу на своих западных границах.

Поссевино болтал об Англии. Англия, она – где? Пока ее полки добредут до Польши, мир уже изменится. И в Польше могут зазвенеть православные колокола.

* * *

Капитана Ричардсона с его добром на трех возках, да с секретарем Макарием, согласно обычаю, поселили во флигеле полоцкого замка. А Осипа Непею, посла воюющей страны, хоть он и ехал одним обозом с английским послом, мадьярские гусары поселили в доме трактирщика Елизара. На дворе трактирщика имелся каретный сарай на шесть мест, да конюшня на двадцать лошадей, да шесть складов, да трактир, известный половине Европы.

Елизар удивительно быстро соображал – когда и с какой стороны класть крестное знамение, с правой или с левой. И никогда не обманывался. Кроме того, он держал контрабандный «съезд», когда к нему в дом, особо предупрежденные, съезжались красавицы со всей округи. Тогда трактирщик доставал из потайных шкапов всяческие дамские изделия, тайно попавшие сюда из Германии, Швейцарии или из самого города Парижа.

Осип Непея, понятное дело, в Англию не один ехал. С ним перемогали дальнюю дорогу дьяк, имеющий сан священника, а главное, разумеющий читать и писать на трех языках. Были еще повар и слуга на все случаи.