Самые громкие выстрелы в истории и знаменитые террористы - Леонид Млечин

Дворянин и старый большевик Вацлав Воровский, владевший десятком европейских языков, жил в Швеции с 1915 года. В 1917 году он вошел в состав заграничного бюро ЦК. Сразу после октябрьской революции его назначили полпредом в скандинавских странах.

В 1923 году он приехал в Лозанну для участия в международной конференции. Воровский должен был подписать конвенцию о режиме судоходства в черноморских проливах. Вечером 10 мая он ужинал в ресторане отеля «Сесиль». В начале десятого бывший офицер белой армии Мориц Конради, который жил в Цюрихе, выстрелил Воровскому в затылок. Он рухнул на пол. Конради выстрелил в воздух, чтобы напугать сидевших в ресторане.

Потом всадил две пули в сидевшего рядом корреспондента российского агентства новостей РОСТ Ивана Львовича Аренса – попал в плечо и бедро. Помощник полпреда Максим Анатольевич Дивильковский пытался его обезоружить, но Конради выстрелил и в него. Дивильковский и Аренс выжили. Максим Дивильковский уйдет из дипломатии в науку, а в 1942-м погибнет на фронте. Ивана Аренса расстреляют в 1938 году как «немецко-польского шпиона».

Мориц Конради, швейцарский гражданин, родился в России, где его семья владела шоколадной фабрикой. Ее национализировали. После ареста сказал полицейским:

– Я сделал доброе дело – русские большевики погубили всю Европу.

Конради рассказал, что его дядя, тетя и старший брат были расстреляны чекистами, отец умер в тюремной больнице. Он мечтал отомстить большевикам. Пытался в Берлине застрелить наркома по иностранным делам Георгия Чичерина или наркома внешней торговли Леонида Красина, но не смог к ним подобраться. Тогда решить убить Воровского «как очень даровитого человека, который смог бы наилучшим для Советов образом отстоять их интересы на конференции».

Вацлав Воровский не служил в ЧК и не имел отношения к красному террору. Но швейцарские адвокаты построили защиту на рассказах о преступлениях большевистского режима. Суд начался 5 ноября 1923 года. Сидя на скамье подсудимых, Конради уверенно говорил:

– Я верю, что с уничтожением каждого большевика человечество идет вперед по пути прогресса. Надеюсь, что моему примеру последуют другие смельчаки, проявив тем самым величие своих чувств!

Процесс по делу убийцы Воровского превратился в суд над Советской Россией. В Москве поручили наркому просвещения Анатолию Луначарскому совместно с наркомом по иностранным делам Георгием Чичериным составить список «беспартийных профессоров, которые поедут на процесс для дачи отзывов о Советской России», выделили на это деньги, поручили разведке подобрать материалы о враждебной деятельности эмиграции.

Но усилия Москвы успеха не принесли. Тактика защиты оказалась верной. 14 ноября 1923 года присяжные пришли к выводу, что Мориц Конради «действовал под давлением обстоятельств, проистекших из его прошлого», и оправдали обвиняемого. Убийца вышел на свободу. Вдова Воровского умерла через две недели после вынесения приговора. Она так и не оправилась от тяжелого нервного потрясения.

Советское правительство разорвало отношения с Швейцарией, объявило ей бойкот и запретило «въезд в СССР всем швейцарским гражданам, не принадлежащим к рабочему классу». Довольно быстро стало ясно, что реакция была чрезмерной и не следовало разрывать отношения с Швейцарией. Этот урок учли через четыре года, когда 7 июня 1927 года на Варшавском вокзале был убит советский полпред в Польше Петр Лазаревич Войков.

Сталин написал секретарю ЦК Вячеславу Молотову:

«Чувствуется рука Англии. Хотят спровоцировать конфликт с Польшей. Хотят повторить Сараево или, по крайней мере, инцидент с Швейцарией в связи с убийством Воровского. От нас требуется максимум осмотрительности. Нельзя требовать нашего контроля над польским судом при судебном разборе дела. Польша не пойдет на это…

Надо дать официальное извещение с указанием на то, что общественное мнение СССР считает вдохновительницей убийства партию консерваторов Англии, старающуюся создать новое Сараево».

Никаких оснований полагать, будто британские власти причастны к убийству советского дипломата, у Сталина не было. Но он не только во внутренней, но и во внешней политике руководствовался собственными представлениями о том, что и как происходит.

По его указанию за убийство Войкова отыгрались на бывших монархистах, оставшихся в России; их назвали белогвардейцами и расстреляли.

Политбюро приняло решение:

«1. Издать правительственное сообщение о последних фактах белогвардейских выступлений с призывом рабочих и всех трудящихся к напряженной бдительности и с поручением ОГПУ принять решительные меры в отношении белогвардейцев…

3. Поручить ОГПУ произвести массовые обыски и аресты белогвардейцев.

4. После правительственного обращения опубликовать сообщение ОГПУ с указанием в нем на произведенный расстрел 20 видных белогвардейцев, виновных в преступлениях против Советской власти.

5. Согласиться с тем, чтобы ОГПУ предоставило право вынесения внесудебных приговоров вплоть до расстрела соответствующим постоянным представительствам (по усмотрению ОГПУ) виновным в преступлении белогвардейцам».

– У нас в ответ на убийство Войкова было расстреляно двадцать белогвардейцев, – довольно рассказал Сталин популярному в пору французскому писателю Анри Барбюсу, поклоннику октябрьской революции и члену компартии Франции. – Рабочие были этим очень довольны, но говорили, что мало расстреляно, что у нас много еще таких паразитов шляется…

Петр Лазаревич Войков в юном возрасте присоединился к социал-демократам, в 1907 году участвовал в попытке убить ялтинского градоначальника генерала Ивана Думбадзе, ненавидимого за самодурство и черносотенные взгляды. В коляску Думбадзе бросили бомбу. Но генерал был лишь контужен и полностью оглох. Войков уехал за границу, в Женеве окончил физико-математический факультет местного университета и там же познакомился с Лениным. После революции работал на Урале. Вошел в историю как участник расстрела царской семьи в Екатеринбурге в июле 1918 года.

После Гражданской войны работал в наркомате внешней торговли. Хотели отправить полпредом в Канаду. Но он не получил агремана. Канадцы не захотели видеть его на своей территории. Тогда его отправили в Варшаву.

Гимназисту Борису Сафроновичу Коверде было 19 лет, когда он 7 июня 1927 года на вокзале в Варшаве всадил в Петра Лазаревича Войкова шесть пуль.

Он оставил воспоминания:

«В Вильно я служил в издаваемой доктором Арсением Павлюкевичем еженедельной газете «Белорусское Слово». Павлюкевич был решительным антикомунистом, и меня связывали с ним не только служебные, но и дружеские отношения… У меня сложились дружеские отношения и с проживавшим в то время время в Вильне есаулом Михаилом Ильичем Яковлевым. Яковлев передал мне пистолет и патроны к нему».

Борис Коверда объяснил, почему решил убить Войкова:

«Известный большевик, он проехал в свое время через Германию в запломбированном вагоне вместе с Лениным, и роль его в убийстве Царской Семьи и последующем уничтожении тел убитых была известна».