Украденная победа 14-го года. Где предали русскую армию? - Виктор Устинов

Полководческий гений Жоффра в эти решающие дни проявился с поразительной силой, не сломленный критикой правительства и видных общественных деятелей, что под его руководством войска оставляют богатейшие провинции Франции и терпят неудачу в первых сражениях. В любом государстве мало бывает людей, способных выдержать напряжение войны в дни первых неудач и поражений, когда катастрофа многим кажется уже неизбежной. Только титаны человеческого духа способны нести на своих плечах ответственность за судьбу государства в войне и такими были президент Франции Пуанкаре и Главнокомандующий французскими войсками Ж. Жоффр. Он словно был скроен для этой войны всей предыдущей историей Франции, чтобы вписать в нее новые страницы славы, на которых потом будет высечено и его имя. Его отличала способность предвидеть события и умение выстраивать навстречу новым угрозам эшелонированное построение войск, способное противостоять на всем протяжении фронта борьбы с немцами. Жоффр разгадал замысел германского командования, в основу которого был положен план охвата всех французских войск западнее Парижа, и искусно уводя свои главные силы от столицы страны на юг, он заставил и немцев идти вслед за ним к Марне, где их ожидало генеральное сражение, ставшее переломным в войне на Западном фронте.

Отступление французских армий создало непосредственную угрозу Парижу, и правительство Франции должно было выехать вглубь страны. Но оно продолжало напряженно работать: из последних резервов в течение одной недели были сформированы две новых армии: 6-я – в Париже и 7–я – в Труа, а англичане пополнили свою армию, усилив ее двумя новыми дивизиями.

Тот, кто быстрее учится в начальный период войны и делает правильные выводы из допущенных ошибок – к тому и приходит победа. Из Пограничного сражения французское командование сделало для себя поучительные стратегические и тактические выводы. Тактика – венец оперативного искусства и стратегии, и в ней лучшим мастером проявил себя Главнокомандующий французскими армиями генерал Жоффр. Он первым предписал войскам вести бой разомкнутой стрелковой цепью и каждую атаку подготавливать огнем артиллерии^[127]. Перед решающей битвой на Марне он отдает распоряжение, чтобы артиллерия всегда готовила сильный огонь, хотя бы для этого пришлось израсходовать весь запас снарядов, заготовленный на всю войну, так как в случае проигрыша этого сражения Франция все равно не устояла бы в борьбе. Очень ценными и своевременными оказались требования Жоффра о закреплении захваченных населенных пунктов и применении авиации для разведки и корректировки огня артиллерии. Его указания по совершенствованию работы командиров и штабов сводилось к простому и ясному требованию, чтобы «руководство боем не ускользало из рук высшего командного состава ни на один момент».

Жоффр придавал первостепенное значение подбору и квалификации военных кадров, и в первый же месяц войны были отрешены от должностей два командующих армиями из пяти, семь командиров корпусов, двадцать четыре начальника дивизий, то есть 30 % высшего командного состава^[128]. Во главе воюющей армии становились смелые, волевые и бесстрашные генералы и офицеры, в ком не надломилась вера в торжество французского оружия над врагом и кто готов был погибнуть за Францию, но выстоять и победить.

В то время как французское командование сделало для себя из Пограничного сражения поучительные стратегические и тактические выводы, немецкое командование переоценило свои первые успехи и вскоре за это жестоко поплатилось. В ставке кайзера считали, что французская армия уже разгромлена и осталось лишь окружить ее остатки и довершить ее разгром, как это случилось под Седаном и Мецом в 1871 году. Этому самообману способствовали победные реляции командующих армиями^[129].

Но 21 августа в германской Ставке было получено первое тревожное сообщение с Восточного фронта о вторжении русских войск в Восточную Пруссию и решении командующего 8-й армией генерала Притвица отступить со своими войсками к Висле. Император Вильгельм II посчитал это сообщение паническим и он тут же принял решение о замене Притвица на генерала П. Гинденбурга, находящегося в отставке, и все время просившего кайзера вернуть его в армию. Гинденбург принадлежал к прусскому офицерскому корпусу, гордившихся победами над Австрией и Францией, и сам он был участником этих войн. В помощь Мольтке назначил к нему начальником штаба армии генерала Э. Людендорфа, успевшего отличиться при захвате бельгийской крепости Льеж. Но главное, чем был ценен Гинденбург, так это своими крепкими связями с прусскими влиятельными чиновниками, входившими в близкий круг императора Николая II. Обергофмаршал царского двора граф Бенкендорф был его родственником, и хорошо знал генералов Мейендорфа, Гессена, Риттиха, Ренненкампфа, Дрентельна, Адлерберга, состоявших в свите царя и служивших на высоких должностях в русской армии. До войны этими крепкими связями они все гордились как в Пруссии, так и в России, и сейчас для них наставал час проверки на прочность и верность прусским интересам.

Поздно вечером 24 августа Верховное германское командование получило с Восточного фронта второе тревожное донесение, на которое нельзя было не реагировать: вся восточная половина Пруссии была занята русскими войсками, началось повальное бегство пруссаков в Германию^[130]. Вся верхушка германской империи во главе с кайзером Вильгельмом II и канцлером Бетманом-Гольвегом были выходцами из Пруссии, и угроза потерять Восточную Пруссию грозила катастрофой облику воинствующей прусской нации.

С западного фронта в этот же день шли обнадеживающие донесения командующих 4,5 и 6 германских армий, которые говорили о полной победе, многих тысячах пленных, большом количестве захваченных орудий и полном отходе французов. Они вызвали у Верховного Командования оптимизм и надежду на скорую победу. Эти доклады подтолкнули генерала Мольтке отослать на восток два армейских корпуса с правого фланга; один из центра и кавалерийскую дивизию с левого фланга. Гинденбург в это же время требовал оставить в его распоряжении все резервы, размещенные в центре Германии – 18 корпусов (около 700 тыс. человек) для отражения вторжения русских. Все они готовились к отправке на западный фронт и по распоряжению кайзера Вильгельма II были задержаны.

Между тем, донесения командиров германских корпусов Западного фронта к концу августа стали значительно скромнее, а количество захваченных орудий и пленных оказалось не таким большим, как об этом сообщалось вначале. Становилось все более очевидным, что окончательная победа над французской армией не достигнута. Если некоторые французские корпуса, даже по французским данным, были разбиты, то на ряде участков появились новые, со значительным наступательным духом. После того, как 27 августа поступило донесение о победе на востоке, генерал Мольтке сильно колебался – еще можно было задержать отправку двух корпусов. Но он не решился на это, так как считал, что для преследования на западе они все равно опоздали бы и, кроме того, он боялся путаницы от отмены приказов. Позднее «генерал Мольтке признавал снятие с запада двух корпусов ошибкой»^[131].