Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века - Павел Уваров

Из актов парижской нотариальной конторы, клиентом которой был Жак Спифам, следует, что в 1558 году он начинает энергично освобождаться от многочисленной недвижимости и должностей, переводя их на других лиц^[126]. Финалом этой деятельности стала резигнация в январе 1559 года Неверского епископства племяннику Жилю Спифаму, сыну покойного Гайара. В начале того же года Жак Спифам бежал в Женеву. Он был далеко не единственный из французских прелатов, эмигрировавших к Кальвину, но отъезд Спифама стал одним из самых скандальных. К тому же он прибыл в Женеву с уже известной нам Катриной де Гасперн и двумя детьми, предъявив в Женевской консистории странный документ. Это было нотариально заверенное свидетельство об их тайном браке, датированное 1537 годом. В Женеве брак Спифама был признан легитимным, а дети — рожденными в законном браке. Жак Спифам стал весьма влиятельной фигурой в стане кальвинистов. Ему доверяли дипломатические миссии; в 1562 году принц Конде назначил его сюринтендантом Лиона, занятого гугенотами, позже Спифам представлял интересы Женевы при дворе Жанны д’Альбре.

Но на свою беду Спифам вступил в конфликт с некоторыми из своих единоверцев, возбудив против них процесс в Женеве; те ответили ему встречными исками. В Париже советник Парламента Жан Спифам, старший из сыновей Гайара, также начал судиться со своим беглым дядей, поскольку бывший епископ решил выделить солидную долю наследства своим детям от Катрины де Гасперн, что вызвало решительные протесты семьи Спифамов. Для советника Парламента оказалось несложно доказать, что «брачный контракт» является фальшивкой, так как в 1537 году супруг Катрины, прокурор Этьен де Грель, был еще жив и она не могла считаться вдовой. Дети, рожденные любовницей священника при живом муже, конечно, никаких имущественных прав иметь не могли. Если в Париже был оспорен лишь раздел наследства Жаком Спифамом, то для его женевских врагов обвинение в подлоге оказалось более грозным оружием. Адюльтер и клятвопреступление карались кальвинистами значительно серьезнее, чем католиками. Весной 1566 года Жак Спифам в Женеве был обезглавлен^[127].

Жак Спифам имел репутацию одного из самых образованных советников Парламента своего поколения^[128]. Однако список его опубликованных трудов на удивление мал^[129]: предисловие к правоведческой работе и два небольших памфлета времен войны. К этому можно прибавить и рукопись, хранящуюся в парижской библиотеке Сент-Женевьев: «Письмо, написанное Генриху Второму епископом Неверским в мае 1559»^[130]. Составители библиотечного каталога приписали этот трактат Жилю Спифаму, поскольку именно он был епископом Неверским с января 1559 года. Однако содержание этого смелого трактата, представлявшего собой апологию кальвинистов, указывает на авторство Жака Спифама, желавшего, по-видимому, обрести в Женеве дополнительный вес политика и теолога. Догматические положения этого трактата мало отличаются от идей Кальвина, однако многочисленные примеры, иллюстрирующие небесные кары, фатальные для гонителей истинной веры, свидетельствуют о прекрасном знании жизни парижских магистратов и высокопоставленного духовенства середины XVI века.

В. Ректор Пьер Галанд (1510? — 1559)

В отличие от Николя Ле Клерка и Жака Спифама Пьер Галанд не был коренным парижанином. Уроженец Артуа, происходивший из скромной семьи, в 1541 году он получил место принципала коллeгии Бонкур и оставался на этом посту до самой смерти. Его даже похоронили в капелле этой коллегии. Своей репутацией гуманиста Галанд обязан пространным комментариям к Квинтилиану^[131].

Он достаточно часто посещал парижские нотариальные конторы, что позволяет составить представление об его многообразной деятельности. Главным «социальным капиталом» Галанда были связи в среде парижских гуманистов. Дружба с Бартелеми Масконом (латинизированная форма имени — Латомус), первым профессором корпорации королевских лекторов в Парижском университете по кафедре латинского красноречия, позволила Галанду впоследствии занять ту же кафедру (1544 год). В 1546 году Галанд заболел и составил завещание, в котором просил Латомуса помочь в передаче должности королевского лектора^[132] своему другу Адриану Турнебёфу (латинизированная форма имени — Турнебус).

Завещатель выздоровел, Турнебус получил искомую должность королевского лектора в 1547 году, сменив эллиниста Жака Тусена, но его дружба с Галандом лишь укрепилась. Во втором завещании, датированном 1559 годом, Галанд доверяет ординарному королевскому лектору Турнебусу ренту для обеспечения образования своего внебрачного сына^[133]. Среди друзей Галанда можно найти таких ярких представителей французского гуманизма, как Франсуа Ватабль, Жоашен Дю Белле, Пьер Дюшатель. В коллегии Бонкур, которой управлял Галанд, в 1553 году состоялась постановка первой французской гуманистической трагедии «Плененная Клеопатра» Этьена Жоделя. На смерть Пьера Галанда были написаны по крайней мере три поэтических сочинения^[134]. После смерти Пьера руководство коллегией перешло в руки его брата Гийома, продолжавшего развивать гуманистические традиции этого заведения.