Замок из стекла - Джаннетт Уоллс

«Брайан, привет! Это я, дорогой! Джинджер!» – выкрикнула она.

Брайан продолжал ее игнорировать.

«Кто это такая?» – спросила я.

«Да так, одна из папиных подружек. Глупая, как пробка», – ответил Брайан.

«Почему ты называешь ее глупой?»

«Да она знает не всех героев из комикса «Солдат-растяпа»,[24]– ответил Брайан.

Он рассказал мне, как однажды на день рождения папа привел его в аптеку и разрешил выбрать себе подарок. Брайан выбрал комикс «Солдат-растяпа». Потом они пошли в отель «Невада» рядом с клубом Owl. Там они пообедали с Джинджер, которая громко смеялась и постоянно трогала руками папу и Брайана. После этого они поднялись по лестнице в номер отеля. В этом номере было две комнаты – небольшая гостиная и спальня. Папа с Джинджер закрылись в спальне, а Брайан остался в гостиной и читал комикс. Потом папа с Джинджер вышли, и она уселась рядом с Брайаном, который не отрывал глаз от комикса, хотя успел его уже два раза прочитать. Джинджер заявила, что обожает «Солдата-растяпу», и папа заставил Брайана подарить Джинджер комикс, обосновав это тем, что так ведут себя настоящие джентльмены.

«Это был мой комикс! – возмущался Брайан. – Она просила меня прочитать слова, написанные большими буквами. Представляешь, она взрослая, а не умеет читать!»

Брайан был настолько плохо настроен по отношению к Джинджер, что я заподозрила, что дело далеко не только в комиксе. Я подумала о том, что Брайан разгадал секрет, чем занимаются женщины в «Зеленом фонаре». Может быть, Брайан понял, почему мама называла всех обитательниц «Зеленого фонаря» плохими. «Ты знаешь, чем занимаются в «Зеленом фонаре»?» – спросила его я.

Брайан только уставился прямо вперед, в далекие горы на горизонте на фоне быстро темневшего неба. Потом он покачал головой. «Она хорошо зарабатывает, – сказал он. – Так пусть сама себе комиксы покупает».

Некоторые любили шутить по поводу Бэттл Маунтин. Одна известная газета, которую издают на восточном побережье страны, однажды устроила конкурс с целью найти самый некрасивый и богом забытый город во всей стране, в результате которого назвала Бэттл Маунтин бесспорным победителем. Не буду утверждать, что и сами жители города очень сильно его любили. Они показывали на большой желто-красный указатель на бензозаправке Shell, где сгорела первая буква, и не без гордости говорили: «Вот где мы живем – в аду!»[25]

Лично я чувствовала себя в Бэттл Маунтин совершенно счастливой. Мы прожили в городе почти год, и я постепенно начинала считать его своим домом. Раньше мы часто переезжали, и я не успевала освоиться в городах, в которых мы жили. Папа был близок к окончанию работы над процессом извлечения золота из породы при помощи цианида, мы с Брайаном проводили время в пустыне, Лори с мамой рисовали и читали, а Морин с шелковистыми белыми волосами бегала без подгузников и играла со своими выдуманными друзьями. Мне казалось, что мы уже никуда не будем убегать темными ночами.

Сразу после того, как мне исполнилось восемь лет, в наш район перебрались Билли Дил со своим отцом. Билли был на три года меня старше. Он был высоким, худым, и его русые волосы были подстрижены бобриком. Нельзя сказать, что Билли был красавцем. Его голова с одной стороны была плоской. Берта Уайтфут, которая жила в сарае рядом с нами и держала у себя на огороженном забором участке пятьдесят собак, говорила, что это от того, что мама Билли не переворачивала его, когда он был младенцем. Билли лежал на одном боку, и одна сторона его головы стала плоской. Это можно было заметить, только когда смотришь на Билли анфас, но Билли был словно ртуть – он ни секунды не сидел на месте, – поэтому заметить этот дефект было непросто. Свои сигареты Marllboro он хранил в подвернутом рукаве майки, а зажигал их Zippo с картинкой, где красовалась согнувшаяся пополам голая женщина.

Билли с отцом жили в сарае из гофрированного железа и промасленного картона около железнодорожных путей. Билли никогда не говорил о своей матери и давал всем понять, что не собирается обсуждать эту тему, поэтому я не знала, умерла она или ушла из семьи. Отец Билли работал на баритовых разработках и все вечера проводил в клубе Owl, поэтому у мальчика было более чем достаточно свободного времени без присмотра взрослых.

Берта Уайтфут называла Билли «дьяволом с бобриком» и «грозой всего района». Она утверждала, что он поджег пару ее собак и содрал шкуру с нескольких местных кошек, после чего прикрепил их тушки на веревке для сушки белья, чтобы они высохли на солнце. Билли сказал, что Берта просто врет. Я не знала, кому верить. Билли был настоящим малолетним преступником и сидел в воспитательном центре в Рино за воровство в магазинах и за то, что поджигал автомобили. После появления в Бэттл Маунтин Билли начал ходить за мной по пятам и говорить всем, что я его пассия.

«И не мечтай!» – кричала я в таких случаях, хотя такое его отношение мне льстило.

Через несколько месяцев после появления в городе Билли сказал, что хочет показать мне что-то очень смешное.

«Если это освежеванная кошка, то не стоит», – сказала я.

«Нет, совсем не кошка, – ответил он. – Это действительно очень смешная вещь. Я обещаю, что ты будешь смеяться. Если, конечно, не испугаешься».

«Конечно, не испугаюсь», – заверила его я.

Веселуха, которую Билли хотел мне показать, находилась у него дома. Внутри дома все было темно и пахло мочой. Его квартира была еще более неряшливой, чем наша, но совсем в ином роде. В нашем доме было полно всяких самых разных вещей: книг, бумаги, художественных принадлежностей, картин, инструментов, деревяшек и разноцветных статуй Венеры Милосской. В доме Билли не было ничего. Не было даже мебели из кабельных катушек. В его квартире была всего одна комната, где два матраса лежали перед телевизором. На стенах ничего не висело. С потолка свисали лампочка без абажура и несколько липких лент для мух, так густо покрытых мертвыми насекомыми, что поверхности самой ленты не было видно. На полу валялись пустые бутылки из-под пива и виски. На одном из матрасов лежал и храпел отец Билли. Его рот был открыт, и мухи бегали у него по густой щетине на щеках. На уровне от паха до колен штаны и матрас были мокрыми. Ширинка была расстегнута, и из нее вываливался огромный пенис. Я посмотрела на все это и потом спросила: «А что здесь смешного?»

«Разве не видно? – Билли показал на своего отца. – Он описался!»

Я почувствовала, что краснею: «Нельзя смеяться над собственным отцом».

«Ой, перестань, – ответил Билли. – Даже не пытайся доказывать, что ты лучше меня. Твой папашка такой же алкоголик, как и мой».

В тот момент я люто ненавидела Билли. Я хотела рассказать ему про Хрустальный дворец и все то, что отличало моего папу от его отца, но поняла, что Билли этого не поймет. Я повернулась и хотела выйти из его квартиры, но потом остановилась: