Краткая история Франции - Джон Джулиус Норвич

Филипп V правил чуть более пяти лет. Он умер в январе 1322 г., смерть наступила по естественным причинам. Престол перешел к самому младшему брату – Карлу IV, который оставался на троне шесть лет и, несмотря на трех жен, сына не имел. Карл, как и Филипп, тоже находился в сложных отношениях с графом Фландрии и Эдуардом Английским, но Эдуард вскоре сошел со сцены: в 1326 г. королева Изабелла и ее любовник Роджер Мортимер с помощью небольшой наемной армии захватили страну, заставили короля отречься от престола и в следующем году убили его омерзительным способом в замке Беркли. Сыну Изабеллы Эдуарду было чуть больше четырнадцати лет, когда он превратился в самого богатого и самого могущественного правителя в Европе. Да, подвластные Англии области на континенте были не такими обширными, как прежде. Два столетия назад его прапрапрапрадед Генрих II владел почти половиной территории современной Франции либо как наследными феодами, либо благодаря браку с Алиенорой Аквитанской. Однако со времен Генриха английская корона почти всего лишилась, и Эдуард желал вернуть утраченное. По распоряжению матери, но противясь этому всеми фибрами души, он заключил с Карлом мирный договор. Эдуард возвращал Аквитанию, а Карл в обмен получал обширную территорию, включая богатые провинции Лимузен, Кьерзи и Перигор.

Карл умер 1 февраля 1328 г. в Венсенском замке. Как и у обоих его братьев, у него не было сына, но история удивительным образом повторилась. Он оставил (как Людовик) беременную вдову, а его кузена Филиппа Валуа объявили регентом до рождения ребенка. Однако через два месяца третья жена Карла Мария Люксембургская разрешилась от бремени девочкой, и таким образом, в силу «Салической правды», прямая ветвь династии Капетингов пресеклась. На трон тогда имелось три возможных кандидата: Эдуард III Английский, сын Изабеллы и внук Филиппа Красивого, Филипп Эврский, зять Людовика X, и Филипп Валуа, племянник Филиппа IV и внук Филиппа III от его третьего сына Карла. И снова при решении вопроса опирались на «Салическую правду», однако французы не желали чужеземца, они ни в коем случае не хотели оказаться под единой короной с англичанами. Эдуард едва вышел из детского возраста (хотя уже обвенчался с принцессой из Эно Филиппой), жил за морем и являлся старшим представителем дома Плантагенетов, который двести лет доставлял французам одни неприятности. А Филипп уже был регентом Франции. Французы хотели французского короля, и они его получили. 29 мая 1328 г. Филиппа VI должным образом короновали в соборе Реймса.

Так Филипп VI Удачливый стал родоначальником династии Валуа на французском престоле. Такое начало не сулило безоблачного будущего. Капетинги в целом были прекрасными королями. Они упорно строили Францию, превращая ее из каролингского месива в единое государство. Филипп, по всей видимости, не чувствовал себя королем по рождению – его отец Карл Валуа, младший брат Филиппа IV, всю жизнь боролся за трон для себя, но так и не преуспел. Возможно, поэтому Филипп VI в основном занимался вопросами положения феодалов, особенно там, где они касались молодого Эдуарда III, который, по иронии судьбы, был его ближайшим родственником мужского пола. Одним из первых шагов Филиппа после коронации стал вызов Эдуарда для принесения вассальной присяги за Аквитанию. Эдуард согласился, но торопиться не стал, а когда через тринадцать месяцев наконец приехал к Филиппу в Амьен, то сформулировал клятву настолько двусмысленно, что его слова стали основанием ссор между королями на долгие годы вперед. Однако эти конфликты и так были неизбежны просто потому, что Эдуард не сомневался в своем праве на французский престол. Какие бы правила ни устанавливала «Салическая правда», утверждал Эдуард, он, как родной племянник, является усопшему королю более близким родственником, чем Филипп, который только двоюродный брат. Сразу после своей коронации Эдуард III начал готовиться к войне.

До середины XIII в. луки и стрелы считались посредственным оружием с небольшой дальностью стрельбы и недостаточной пробивной силой, чтобы широко использоваться против защищенной доспехами конницы, но дед Эдуарда III, Эдуард I, в ходе военных кампаний в Уэльсе открыл для себя качества валлийского большого лука:

На войне с валлийцами один воин был ранен стрелой, выпущенной в него валлийцем. Стрела прошла сквозь верхнюю часть его бедра, прикрытую с обеих сторон железными набедренниками, потом сквозь полу кожаной туники, затем пробила сиденье седла и, наконец, застряла в теле лошади, вонзившись так глубоко, что убила животное^[42].

Эдуард I издал закон, что все его подданные, «кто не хром и не стар», должны регулярно практиковаться в стрельбе из лука, и этот закон по-прежнему сохранял силу: его внук, таким образом, имел в своем распоряжении, по крайней мере потенциально, самую мощную армию в Европе. Однако пока он не был готов идти на Францию. Сначала ему требовалось разобраться с Мортимером, который использовал власть только в целях собственного обогащения, получая замки и титулы по всей стране. В 1330 г. король наконец настиг его в Ноттингемском замке. Несмотря на знаменитую мольбу Изабеллы («Сын, ты справедлив, прояви жалость к благородному Мортимеру»), ее одиозного любовника повесили в Тайберне^[43]. Обширные владения Мортимера перешли короне, а тело болталось на виселице для всеобщего обозрения двое суток.

В течение первых лет правления Филиппа их отношения с Эдуардом были достаточно теплыми. В 1332 г. они даже планировали совместный Крестовый поход, правда, из этой идеи ничего не вышло. При этом Аквитания оставалась больным местом, да и Фландрия тоже, просто потому, что их экономики зависели одна от другой: Англия производила шерсть, а фламандцы делали из нее сукно. Фактический правитель Фландрии Людовик Неверский являлся вассалом Филиппа, но его подданные все до последнего любили Англию, и Эдуард знал, что в случае необходимости может на них положиться. Затем в 1336 г. возникла проблема с графом Робером д’Артуа. Робер заявлял, что его несправедливо лишили владений, и, пытаясь вернуть их, прибег к подлогу. Его преступление обнаружилось, но он попросил убежища в Англии. Филипп потребовал выдать преступника, однако Эдуард, который нуждался в Робере как бывшем советнике французского короля, в выдаче отказал. Король Франции в ответ объявил конфискацию Аквитании, обвиняя Эдуарда в «многочисленных случаях превышения власти, бунтарстве и неповиновении», а также в «укрывательстве смертельного врага короля». Для Эдуарда это стало последней каплей. Он заявил, что Филипп незаконно занимает французский престол, и потребовал, чтобы он отказался от короны.

Так началась Столетняя война.

Нам нет необходимости подробно прослеживать ход этой войны. По сути, она представляла собой не одно, а длинный ряд военных столкновений, которые с 1337-го по 1453 г. вели Плантагенеты против Валуа за контроль над Францией. Хотя на начальном этапе Эдуард с семьей переехал в Антверпен, превратив его в передовую базу, войти на французскую землю ему удалось только осенью 1339 г. Армии захватчиков редко хорошо относятся к местному населению, но англичане, похоже, превзошли в этом большинство других. Они опустошали поля, деревни ровняли с землей. В Ориньи дотла сожгли женский монастырь, а монахинь изнасиловали. Возможно, таким поведением они целенаправленно стремились вызвать короля Франции на открытый бой. Если так, то они почти достигли своей цели. Когда французская армия наконец нагнала англичан у Сен-Кантена, Филипп предложил дать сражение (старые обычаи рыцарства отмирали с трудом) в месте, которое выберет Эдуард, оговорив только, что на поле не должно быть деревьев, оврагов и болота.