Засекреченная Курская битва. Неизвестные документы свидетельствуют - Валерий Замулин

Надо признать, что трёхмесячное затишье перед Курской битвой хотя и было использовано достаточно продуктивно для восстановления боеспособности соединений армии, вывести на должный уровень её подготовку руководящему звену не удалось. Выше уже отмечалось, что сам генерал-лейтенант В. Д. Крючёнкин с трудом справлялся со своими обязанностями. Но беда была в том, что и его штаб не был в достаточной мере сколоченным и управлял войсками из рук вон плохо. Отчасти причиной этого был полковник С. М. Протас[586], который временно исполнял обязанности начальника штаба. Н. Ф. Ватутин, сам долгие годы прослуживший в штабах разного уровня и прекрасно знавший эту работу, понимал, что полковник «не тянет». Не ожидая завершения операции (что необычно для кадровых назначений такого уровня, как правило, они проходят в более спокойное время), 13 июля он отстраняет С. М. Протаса от исполнения обязанностей и направляет в 69-ю А и. о. начальника штаба, заместителя С. П. Иванова генерал-майора B. C. Венского[587]. Хотя Владимиру Степановичу не довелось получить высшее военное образование, но он имел богатый опыт практической штабной работы как в мирное время, так и на войне. Он прошёл путь от старшего адъютанта батальона до начальника штаба Приволжского округа, а в действующей армии служил начальником штаба армии.

Решение о назначении нового начальника штаба в той ситуации было правильным, но оно не смогло резко изменить ситуацию. Положение усугублялось и недостаточно чётким управлением войсками со стороны командования 48-го ск. На этот момент штаб корпуса трудно было назвать работоспособным органом управления войсками. Он был сформирован лишь 26 июня 1943 г., всего за 20 дней. 1 июля из г. Москвы прибыл на Воронежский фронт (в район Долгий Бродок /севернее Белгорода/). Через трое суток генерал-майор З. З. Рогозный принял в состав соединения три дивизии 69-й А, а уже 6 июля корпус вступил в бой. Комплектование управления проходило в основном за счёт офицеров-запасников, которые не имели необходимой теоретической подготовки, не говоря уже об опыте работы в боевых условиях. Исключение составляли комкор, начштаба и ещё несколько офицеров. В условиях, когда люди познакомились друг с другом две-три недели назад и сразу в бой, о какой-либо слаженности и чёткости в работе говорить не приходилось. Учитывая, что формирование шло наспех, затем погрузка, дорога, выгрузка, приём дивизий, офицеры были не в состоянии усвоить свои прямые служебные обязанности. Отсюда несобранность, суетливость, ошибки и недочёты. Приведу выдержку лишь из одного документа, письма генерал-майора B. C. Венского командиру 48-го ск:

«Несмотря на неоднократные указания и требования, оперативные сводки и боевые донесения продолжают поступать от Вас с опозданием на 3–9 часов, не отражают правильно и полностью действия и положение частей, совершенно не указываются потери своих войск и противника.

Командующий обращает Ваше внимание на плохую работу штаба по своевременной и полной информации штарма 69 и требует строго выдерживать табель срочных донесений и устранить отмеченные недочёты по содержанию документов»[588].

Кроме того, в корпусе возникли большие перебои со связью. Вот рапорт начальника связи 69-й А полковника Макарова:

«Установить бесперебойную проводную связь с КП командира 48-го ск в условиях той частой смены места КП, которые имеют место в практике корпуса, почти невозможно. Так, за последние 11 часов (начиная с 20.00 12.07.43 г. до 7.00 13.07.43 г.) КП менял место 6 раз (20.00 12.07 — Шахово; 22.00 12.07 — балка, что на южн. окраине с. Плота; 3.30 13.07 — 2 км зап. Мало-Яблоново; 5.00 — высота 225.0; 6.30 — Васильевка). В 7.00 13.07 штаб из Васильевки выехал — место ещё не уточнено.

Эти данные доложены моим помощником т. Максимовым по телефону из с. Плота в 8.20 13.07. Майор Максимов вместе с моим заместителем подполковником Богдановым специально командированы в район 48-го ск для уточнения связи с ним. Считаю возможным предложить — с. Плота избрать местом для КП командира 48-го ск»[589].

Установление связи со штабами дивизий и вышестоящим командованием — обязанность командира и начальника штаба корпуса. Однако в сложившейся ситуации со связью виновны не только они. Командный пункт 48-го ск по нескольку раз в день бомбила авиация и противника, и своя. Сменить место дислокации КП вечером 12 июля генерал-майор З. З. Рогозный был вынужден после очередных двух штурмовок своими самолётами (18.20–22 «ила» и в 20.30 — 6 «илов») и налётов авиации врага. В последующие дни (13 и 14 июля) его штаб и НП в районе села Лески также нещадно бомбили и свои, и немцы.

А теперь представь, читатель, что мог сделать штаб армии и вместе с ним и командование фронта, которые располагались за десятки километров от района боевых действий корпуса, продолжительное время не имея с ним устойчивой связи и не получая систематически боевых донесений? Это заставило находившегося в армии начальника штаба фронта генерал-лейтенанта С. П. Иванова создать вспомогательный центр управления — Армейскую отдельную группу войск, включив в неё части треёх дивизий (375-й, 81-й гв. и 89-й гв. сд), защищавших район Шахово. Группу возглавил генерал-майора И. К. Морозов, командир 81 — й гв. сд.