Женщины Цезаря - Колин Маккалоу

— Надеюсь, я смогу сдерживаться, когда все время буду находиться с Крассом, — вздохнул Помпей.

— Но тебе не обязательно вообще быть с Крассом, Магн! В этом и прелесть триумвирата, что между вами буду находиться я. Я — звено, которое не позволит вам видеть друг друга слишком часто. Вы не коллеги по консульству, вы — частные лица, каждый сам по себе.

— Хорошо, мы знаем, чего я хочу. Мы знаем, чего хочет Красc. Но что тебе нужно от этого триумвирата, Цезарь?

— Я хочу Италийскую Галлию и Иллирию.

— Афраний знает, что его срок продлили.

— Он не будет продлен, Магн. Это надо понять.

— Он — мой клиент.

— На вторых ролях у Целера.

Помпей нахмурился.

— Италийскую Галлию и Иллирию на один год?

— О нет. На пять лет.

Живые голубые глаза вдруг стали смотреть куда-то в сторону. Гревшийся на солнышке лев почувствовал, что солнце зашло за облако.

— Чего ты хочешь?

— Стать главнокомандующим, Магн. А ты не хочешь, чтобы я им стал?

Помпей мгновенно вспомнил все, что он знал о Цезаре: какая-то история о победе в сражении у Траллов много лет назад… Гражданский венец за храбрость… Хорошее, но мирное квесторство… Блестящая кампания в северо-западной Иберии, только что закончившаяся… Но ничего из ряда вон выходящего. Куда он метит? В бассейн Данубия, наверное. Дакия? Мёзия? Земли роксоланов? Да, это была бы крупная кампания. Но не такая, как завоевание Востока. Гней Помпей Магн сражался с грозными царями, а не с дикарями в воинственной раскраске и татуировке. Гней Помпей Магн с двадцати двух лет стоял во главе армий. Где же крылась опасность? Нет, не могло быть никакой опасности.

Шерсть льва улеглась. Помпей широко улыбнулся.

— Нет, Цезарь, я совсем не против. Я желаю тебе удачи.

Гай Юлий Цезарь прошел на Лакомый рынок мимо прилавков, уставленных грубыми бюстами Помпея Великого, и поднялся на пятый этаж по узкой лестнице, чтобы встретиться с Марком Крассом, которого в тот день не было в Сенате. Красc вообще редко посещал Сенат. Его гордость была уязвлена, его дилемма не была разрешена. О финансовом крушении не было и речи, но он, со всем своим влиянием, оказался неспособен добиться даже пустяка. Его положение ярчайшей и величайшей звезды на деловом небосклоне Рима находилось в опасности, его репутация жестоко пострадала. Каждый день влиятельные всадники приходили к нему и спрашивали, почему ему не удалось добиться внесения изменений в контракты по сбору налогов. И каждый день он вынужден был объяснять, что небольшая группа управляет Сенатом Рима, как волом с кольцом в носу. О боги, это же он — вол с кольцом в носу! Его dignitas превращается в ничто. Многие всадники теперь подозревают, что он что-то задумал, что он намеренно затягивает пересмотр этих несчастных контрактов. Да еще волосы у него выпадают, как шерсть у кота весной!

— Не подходи ко мне! — прорычал он Цезарю.

— Это почему же? — усмехнулся Цезарь, усаживаясь на угол рабочего стола Красса.

— У меня чесотка.

— У тебя депрессия. Выше нос, у меня хорошие новости.

— Здесь слишком много народа, но я чересчур устал, чтобы куда-то уходить.

Красc открыл рот и рявкнул на присутствующих в комнате:

— Домой! Все! Идите, идите! Я даже не вычту из вашего жалованья! Так что идите, идите!

Они с удовольствием удалились. Красc настаивал, чтобы люди работали все светлое время суток, а летом день удлинялся. Конечно, на каждый восьмой день приходился выходной, случались также Сатурналии, Компиталии и игры, но эти дни не оплачивались. Ты не работаешь — Красc тебе не платит.

— Ты и я организуем партнерство, — объявил Цезарь.

— Это не поможет, — покачал головой Красc.

— Поможет, если нас будет трое.

Широкие плечи напряглись, но лицо оставалось невозмутимым.

— Только не с Магном.

— Да, с Магном.

— Нет. И кончим на этом разговор.

— Тогда скажи прощай многолетней работе, Марк. Если мы не объединимся с Помпеем Магном, твоя репутация как патрона первого класса будет подорвана окончательно.

— Чушь! Когда ты станешь консулом, ты добьешься снижения стоимости контрактов.

— Сегодня, друг мой, я получил свою провинцию. Бибул и я должны будем отмечать маршруты для перегона скота по Италии.

Красc разинул рот:

— Это хуже, чем вообще не получить провинции! Это же насмешка! Юлия — да и Кальпурния, кстати! — заставляют выполнять работу младших чиновников?

— Я заметил, ты назвал имя Кальпурния. Значит, ты думаешь, что и Бибул тоже это получит. Ну да, он даже согласился унизить свое dignitas, только чтобы сорвать мои планы. Это была его идея, Марк. И не говорит ли это тебе о том, насколько серьезна ситуация? Boni готовы лечь под нож, если рядом с ними лягу и я. Не говоря уже о тебе и о Магне. Мы выше, мы выделяемся, как маки на поле. Возвращаются времена Тарквиния Гордого.

— Тогда ты прав. Мы заключим союз с Магном.

Оказалось так просто! Не надо вдаваться в философию, когда имеешь дело с Крассом. Просто сунь ему факты под нос, и он все поймет. Ему даже понравился будущий триумвират, когда он понял, что так как он и Помпей в настоящее время не являются магистратами, то ему не придется появляться на публике рука об руку с человеком, которого он ненавидел в Риме больше всех. С Цезарем в роли посредника приличия будут соблюдены, и тройное партнерство сработает.

— Пожалуй, я начну собирать голоса для Лукцея, — сказал Красc, когда Цезарь слез с его стола.

— Не трать много, Марк. Эта лошадь не поскачет галопом. Магн два месяца, не жалея денег, подкупал выборщиков, но после Афрания никто и не посмотрел на его людей. Магн — не политик. Он никогда не сделает нужного движения в нужный момент. Лабиен должен был находиться там, куда он поставил Флавия, а Лукцей должен был стать его первой попыткой обеспечить себе ручного консула. — Цезарь весело похлопал Красса по голой макушке и пошел к выходу. — Консулами будем я и Бибул, вот увидишь.

Предсказание подтвердили центурии за пять дней до июньских ид. Цезарь стал старшим консулом — буквально все центурии проголосовали за него. Бибулу пришлось ждать результатов, поскольку разрыв между остальными кандидатами был минимальный. Преторы разочаровали триумвиров, хотя после суда над Гаем Рабирием можно было не сомневаться в том, что племянник Сатурнина получит поддержку. И не кто иной, как Квинт Фуфий Кален, пытался прощупать почву, поскольку долги уже начали сильно обременять его. С новой коллегией плебейских трибунов возникли проблемы, потому что Метелл Сципион решил баллотироваться тоже. Это дало boni не менее четырех верных союзников — Метелла Сципиона, Квинта Анхария, Гнея Домиция Кальвина и Гая Фанния. Но на стороне триумвиров были Публий Ватиний и Гай Альфий Флав. Двух хороших, сильных плебейских трибунов будет достаточно.