Запечатанное письмо - Эмма Донохью

— Люси Эткинс падает в обморок по любой причине, — выступила в защиту сестры Нэн.

— По любому поводу, — мягко поправила ее Хелен. — Пойми, Нелл, ты могла удариться головой о каминную решетку.

— Тогда у меня мозги вытекли бы наружу и забрызгали камин.

У Хелен дрогнули уголки губ от смеха над умением детей во всем видеть лишь забавную сторону.

— Дитя мое, где ты это взяла? — спросил Гарри.

— Она прочла про камин на плакате мальчика, который разносит газеты, — сказала Нэн, более старшая и умная. — Там было написано об ужасном убийстве в Айлинтоне.

— Ты выходила с утра? — обратился Гарри к жене.

Взмах длинных ресниц.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересуюсь, как ты провела этот день.

Хелен внутренне подтянулась, чтобы говорить убедительно:

— Я развезла целую кипу визитных карточек, кажется, ровно двадцать девять, — язвительно уточнила она. — Хотя, думаю, этим мы только покажем всем нашим соседям, когда они вернутся из загородных поместий, что в нарушение всех приличий нам некуда выехать из города в мертвый сезон, да еще в такую погоду!

Он едва заметно вздохнул.

— Но так велит обычай, — сказала она, — и я подчиняюсь. Я всегда находила его весьма обременительным и бессмысленным. Жена, видите ли, обязана развозить по знакомым карточки супругов, и только ради того, чтобы потом принимать эти невероятно скучные визиты.

— А чей это обычай? — поинтересовалась Нелл.

— Ничей, глупышка.

— Не обижай младшую сестру.

— Прости, папа.

— Но ты совершенно права, Нэн, это ничей обычай, — зевнула Хелен. — А точнее, всех.

— Ты не думаешь, что забиваешь им голову? — проворчал ее муж.

— Даже если и так, то ничего страшного.

— Я в этом не уверен. Обычай и традиции, девочки, — это то, на чем держится цивилизация, — говорит он, положив узловатые руки на колени. — Каждое поколение формирует нормы поведения, убеждается в их целесообразности и передает следующему поколению.

— И кто теперь забивает им голову? — насмешливо спросила Хелен. — А уж если говорить о наших предках, то они мылись всего раз в год.

Девочки брезгливо вскрикнули.

Гарри поджал сухие, потрескавшиеся губы.

— Обычно в основе этих правил лежит здравый смысл. Так, например, жены обязаны принимать и отдавать визиты, потому что их мужья заняты серьезными делами.

— Не всегда, — усмехнулась Хелен.

— Ты имеешь в виду что-то конкретное, дорогая моя?

Когда он называет ее «дорогая моя», она вся ощетинивается.

— Нет, — не в силах сдерживаться, язвительно ответила она. — Я только хотела сказать, что в перерывах между сессиями парламента лорды мучаются от безделья, что адвокаты, если у них нет клиента, не знают, куда себя деть, и что даже морские офицеры весьма высокого ранга порой годами торчат без дела на берегу.

Гарри сохранял внешнее спокойствие, хотя морщины вокруг его глаз обозначились резче.

— Как и следовало ожидать, ты уже в полной мере оценила систему выплаты половинного жалованья в мирное время, что позволяет морскому флоту ее величества иметь в постоянной готовности мощные военные силы, состоящие из квалифицированных офицеров.

— А зачем их иметь в постоянной готовности? — с едва заметным презрением поинтересовалась она. — Насколько я помню, последнее крупное сражение было при Трафальгаре.

— В 1805 году, — вставила Нэн.

— Умница, — машинально похвалил ее Гарри.

— «Правь, Британия, морями!»[37]— пропищала Нелл.

Чтобы не отстать от нее, Нэн тоненько запевает начальные строки морского марша «Сердце дуба»:

Веселей гляди, ребята, наш корабль летит вперед!

Но отец велел ей замолчать и обернулся к жене:

— Боюсь, ты демонстрируешь свое невежество. А как же Наварин,[38]Акра,[39]Свеаборг?[40]

«Ах да, Наварин! — с мрачным презрением подумала Хелен. — Как же я могла забыть эту стычку с неприятелем, во время которой юный гардемарин Гарри был ранен шрапнелью в бедро и получил пулю из мушкета в икру, когда меня еще и на свете не было!»

— Да разве бойня при Акре считается сражением? — невозмутимо спросила она. — Я думала, что для британской артиллерии обстрел сирийского городка равносилен схватке медведя с мышкой.

Он принужденно усмехнулся:

— Право, не знаю, девочки, почему вашей маме доставляет удовольствие городить эту чушь!

— Я только спрашиваю, чем именно занимаются военные моряки? По моим представлениям, в наши дни они бесполезнее полисменов. Те хотя бы следят за порядком в городе.

Ее забавляет мысль, что Гарри предпочел бы проигнорировать ее вопрос, но врожденная педантичность заставляет его ответить.

— С таким же успехом можно было бы спросить, для чего возводятся крепости, — холодно заметил он. — Флот ее величества является плавающей крепостью вокруг ее империи. — Он обратился к девочкам, более внимательным и впечатлительным слушательницам. — Когда мы играем мускулами, пираты и работорговцы дрожат от страха!

Девочки притворно дрожат и ежатся.

— Как и индийские мятежники, турецкие захватчики и даже огромный флот русского царя, — продолжал Гарри. — Во всем мире существует мнение, что само присутствие в океанах наших военных кораблей с их непотопляемыми металлическими корпусами предотвращает войну.

— А какой корабль самый большой и сильный? — спросила Нелл.

Хелен может побиться об заклад, что Нелл нисколько не интересуют военные корабли. В подобные минуты, когда девочки стремятся подольститься к отцу, она с трудом скрывает раздражение.