Фигуры света - Сара Мосс

* * *

Мэй размазывает простоквашу по всей миске. Все, что тебе положили, надо доесть, зато выскребать еду с тарелки запрещается. Папа отодвигает свою порцию. Он не доел простоквашу, а к сливам даже не притронулся. Алли глотает. Одно хорошо, когда ешь простоквашу с фруктами, – она не застревает в горле.

– Девочки, у нас есть для вас новости, – говорит он.

Ложка Алли падает в простоквашу со звонким щелчком – будто шлепок по голой ноге. По папиному лицу не скажешь, что новости плохие. Может, они поедут с ним в Лондон на следующей неделе?

– Вы знаете, – говорит мама, – что вам обеим нужно научиться зарабатывать себе на жизнь. И еще вы знаете, что когда вы станете взрослыми, у женщин будет гораздо больше возможностей себя обеспечить.

– Да, мама.

– Мисс Джонсон и мисс Ли открывают новую школу для девочек, чтобы приучить хоть какое-то их число к самостоятельному труду. Школу, где девочки смогут изучать не только музыку и французский, но и латынь с математикой. И эта школа в Дидсбери. Вы сможете добираться туда пешком.

– Там вы сможете играть с другими девочками, – говорит папа. – А еще мисс Джонсон уговорила мистера Стотта продать ей свое поле, так что девочкам будет где побегать, поиграть, разбить садики. Вы ведь знаете, что у мамы много дел, и не только в приюте, и она больше не сможет учить вас дома.

– Я могу учиться сама. – Вытащить ложку из простокваши не так-то просто, и она выскакивает с неприличным звуком. – Я еще даже не начинала читать твои книжки, папа. Обри сможет учить нас.

– Вам уже пора ходить в школу, – говорит мама. – Там вас научат всему, что поможет вам стать полезными для общества, независимыми женщинами. И все, хватит об этом.

Мэй взглядывает на Алли. У нее слезы в глазах. Алли тычет ложкой в простоквашу.

– А разве Мэй не слишком мала для школы?

– Нет, – отвечает мама. – Иначе я бы ее туда не отправила. Так, Алетейя, хватит играть с едой. Вспомни детей, которых ты видела на прошлой неделе, и скажи спасибо, что эта еда у тебя есть.

* * *

В первый день в школу их отводит Дженни. Мама в приюте, папа у клиента. Идет дождь, новая юбка Алли забрызгана грязью.

– Как разведаем дорогу, будем ходить переулками, – говорит Дженни. – Там почище и потише. Но в первый день не хочется заблудиться и опоздать.

– Мы ведь можем просто пойти в парк. – Мэй прыгает через лужу, но совсем перепрыгнуть у нее не получается.

– Мэй, негодница, ты всю юбку себе грязью заляпала. Тебе повезло, что ты можешь ходить в школу и учиться. Подружишься там с другими девочками.

– А мне нравится играть с Алли. И еще мы дружим с Обри.

Алли вчера поняла, что они теперь будут реже видеться с Обри, который часто заходит днем, когда им надо быть в школе. Она надеется, что папа ему все рассказал, и еще что они, как говорит Дженни, почти всегда будут дома к четырем.

– А как же обед? – спрашивает она.

– Ваша мама говорит, что в школе есть кухарка. Наверное, будут вас там пудингами кормить.

Мэй подпрыгивает. Мама разрешает подавать на обед пудинги, только если папа дома. Растущим девочкам сладкое вредно, от этого у них портится аппетит и появляется склонность к сибаритству.

* * *

Школа – обычный дом, стоящий среди таких же обычных домов. Здания тут меньше, чем на их улице, хотя стиль тот же: красный кирпич, витражные стекла. Папа недавно начал придумывать узоры для витражей. У ворот школы Дженни останавливается, поправляет Мэй растрепавшуюся косу и велит Алли заново завязать шнурки, и чтобы в этот раз как следует. Затем они идут к двери по дорожке из плиток, усаженной поникшими обрубками подрезанных розовых кустов. Когда Дженни звонит в дверь, Мэй хватает Алли за руку и прячется у нее за спиной.

Дженни уходит, горничная в черном платье и белом фартуке забирает промокшие пальто, а их отводит в большую комнату. Половицы тут начищены до блеска, а на стенах, выкрашенных в цвет, который папа называет шалфейным, белые деревянные филенки и какие-то картинки в рамках, но у стоящей в дверях Алли толком не получается их рассмотреть. Мэй еще крепче вцепляется ей в юбку. В эркерном окне на бамбуковых опорах- лесенках стоят растения, и в комнате очень много девочек. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать девочек. Они все разговаривали, но теперь разом смолкли и глядят на Мэй с Алли.

Алли глядит на них. Дверь за ними закрылась, не то она схватила бы Мэй в охапку и выскочила на улицу. К ним подходит взрослая девочка, одетая в ситцевое платье.

– Меня зовут Кейт Крэншоу. А вы, наверное, новенькие?

Алли кашляет. У нее что-то случилось с голосом.

– Я Алли, – пищит она. Пробует снова: – Алетейя Моберли. Это моя сестра Мэй. Мне девять лет, а ей шесть.

Кейт Крэншоу наклоняется к Мэй:

– Здравствуй, Мэй. Скоро ты со всеми здесь познакомишься. Ты у нас самая младшая, так что мы все будем за тобой приглядывать.

Мэй прижимается головой к руке Алли.

– Мы в первый раз в школе, – объясняет Алли. – Она стесняется.

Кейт Крэншоу обходит с ними всю комнату и рассказывает Алли, как зовут каждую девочку. Алли слушает вполуха. Почти все они выше ее. У Кейт и еще одной девочки волосы уже убраны в прически, юбки почти закрывают ботинки, а талии перетянуты гораздо туже, чем нравится маме. В камине горят угли, ширмы перед ним нет. Ей невыносимо жарко. Она прижимает к себе Мэй.

– Мы все ждем первого звонка, – говорит ей Кейт. – После него мы расходимся по классам. Вас, наверное, вызовет к себе мисс Джонсон. Она строгая, поэтому ведите себя хорошо.

Раздается звонок, громче, чем дома звонят к ужину, и девочки всей гурьбой выходят из комнаты. Алли идет за ними, держа за руку Мэй. Одни девочки поднимаются по лестнице, покрытой ковровой дорожкой, другие идут дальше по коридору.

– Пойдем с нами наверх, – говорит девочка ростом с Алли. – Внизу старшие остаются.

Они входят в комнату над той, куда их привели сначала, она тоже шалфейно-зеленая, с маленьким камином и тоже без ковров на полу. Перед квадратом из девяти парт, три на три, стоит заваленный книгами стол, за которым сидит женщина.

– Входите, девочки, рассаживайтесь и не шумите.

Ее темные волосы собраны в низкий узел на затылке, она одета в темно-синее шелковое платье с рюшами, которые мама сочла бы излишеством. Не забывай, что у бедных женщин нет ни теплой одежды, ни денег на уголь.

– Алетейя? – спрашивает женщина. – И Мэй? Подойдите ко мне, пожалуйста.

Алли приходится тащить Мэй за собой. Женщина улыбается.

– Меня зовут мисс Джонсон. Мы очень рады, что вы будете ходить в нашу школу, и надеемся, вам здесь понравится. Мэй, я понимаю, что тебе очень страшно, но если ты выпрямишься и перестанешь держаться за сестру, тебе сразу станет легче.