КГБ. Председатели органов госбезопасности. Рассекреченные судьбы - Леонид Млечин

Бывший начальник разведки ГДР генерал-полковник Маркус Вольф:

— Это был доброжелательный и дружелюбный руководитель. Но За внешней приветливостью скрывался умный, расчетливый, идеологически жесткий человек.

ОДИН ДЕНЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КГБ

— Как складывался день у председателя Комитета государственной безопасности? — спрашивал я Семичастного.

— Во-первых, надо утренние газеты полистать, хотя бы по заголовкам посмотреть что к чему, и сводки ТАСС, где все важное подчеркнуто. Плюс секретариат и помощники подготовили обзор иностранной прессы — это чтобы почувствовать ритм дня, понять, что в стране происходит, что за кордоном.

Потом пошла оперативная информация: сводки министерства внутренних дел, министерства здравоохранения, контрразведки — где что произошло. Это тоже нужно для начала рабочего дня.

Дальше рутинная работа. Принесли первую порцию почты — она требует неотложного рассмотрения и принятия решений. Потом образовалось окно для приема кого-то из сотрудников и представителей других ведомств. Часов в одиннадцать председатель КГБ знакомился с предназначенными для членов политбюро особыми, сверхсекретными материалами разведки и контрразведки, после чего лично подписывал их. Вечером он подпишет вторую порцию спецсообщений для политбюро. Их доставляли в запечатанных конвертах. Вскрывать и читать их не имели права даже помощники членов политбюро.

Бумаги председатель КГБ рассылал по разной разметке: общую информацию — всем членам Политбюро для расширения кругозора, более узкую тем, кто курировал направление, о котором шла речь. Когда информация касалась внешней политики — обязательно Суслову и Громыко. Все, что относилось к социалистическим странам, — Андропову. Он тогда был секретарем ЦК по социалистическим странам.

За разметкой спецсообщений строго следил аналитический отдел разведки. Он предлагал, кому и какую информацию послать, Учитывал, кому она раньше посылалась, чтобы не получилось так, что члена политбюро оповестили о начале каких-то событий, а уведомить об окончании забыли. Председатель КГБ вносил коррективы, иногда говорил: давайте расширим круг получателей информации или, наоборот, сузим.

А вслед за этим шли совещания, встречи в широком кругу. Это не срочные текущие дела, а более крупные вопросы. И наконец, заседания комиссий, созданных для исполнения того или иного решения ЦК и Совета министров. В понедельник «забивались гвозди» — намечались три-четыре важных дела, которые надо за неделю раскрутить или завершить.

В отличие от предшественников, и особенно от своих преемников, Семичастный имел только четырех заместителей.

— Заместителей надо держать столько, сколько сам можещь переварить. А то наберешь заместителей, а потом не можешь всех занять делом. Заместитель ведь не только помогает, ему надо придумать работу. Если он приходит, его надо сразу принять. А если его в очереди держать или звать, когда окошко появится, то какой он заместитель? Он же не заходит на три минуты, он придет на час, а то и приведет своих подчиненных из подразделений, которые он курирует, для доклада. Так если у тебя десять замов, их за неделю не примешь!

Начальников разведки и контрразведки, командующего пограничными войсками председатель тоже обязан принять немедленно. Другое дело, вспомогательные управления. Например, начальнику управления оперативной техники всегда можно сказать: «Знаешь, друг, подожди. Через два дня появится окно, я тебя позову». Если, конечно, не срочное дело…

Наружная разведка, так называемые «топтуны», или управление правительственной связи — они могут подождать. Если тем более связь хорошая — сними трубку и по телефону все спроси. Зато должна быть возможность встречаться с начальниками ключевых отделов и направлений. У меня была такая привычка, что по многим делам я приглашал начальников главков вместе с руководителями отделов, которые непосредственно занимаются этим делом. Я, во-первых, хочу видеть, на что способен начальник отдела, а во-вторых, он ведет разработку, у него все в голове, он знает все мелочи, тонкости, которые начальник главка мне не доложит. С ними доклад получается интереснее. Я, когда пришел, был совершенно слепой. Я им прямо сказал: без вас не смогу. Пришел начальник разведки Сахаровский на первый доклад, и мне надо принимать решения по нашей работе в Индии или Бангладеш, не помню сейчас. И не просто решать, а сказать, сколько дать денег — пять тысяч долларов или три тысячи. Без моего указания это не оформить.

Вот я прямо спросил: «Твое мнение? Ты как считаешь?» Как он сказал, такое решение я и принял. Нелепо было бы действовать иначе. Между прочим, за шесть лет работы они меня ни разу не подвели. Даже попытки такой не было — проверить меня или специально что-то подсунуть. Боже сохрани!

Начальники разведки и контрразведки Александр Михайлович Сахаровский и Олег Михайлович Грибанов — оба были очень сильные генералы. Сахаровский посуше, официальнее, немногословный. А Грибанов даже с налетом авантюризма, и мне это нравилось, потому что для контрразведчика иметь чуть авантюризма и фантазии — блестяще.

«МЕДОВАЯ ЛОВУШКА»

Начальник Второго главного управления КГБ СССР генерал Грибанов сам осуществил операцию по вербовке французского посла в Москве Мориса Дежана, известного своей любовью к балеринам Большого театра.

Разведке приятно говорить, что агенты служат ей по идеологическим, идейным соображениям. Но идейные агенты — большая редкость. В основном информацию продают. Иногда отдают по любви, если влюбляются в сотрудницу иностранной разведки. Иногда агентов вербуют с помощью шантажа.

Французскому послу устроили «медовую ловушку». Это очень сложная разведывательная операция, когда нужного человека вербуют в постели. Он влюбился в одну актрису из Большого театра. Она казалась недоступной, что только разжигало его чувство.

Убедившись в том, что он прочно сидит на крючке, посла пригласили на дачу, в реальности принадлежавшую КГБ. И тут его пассия вдруг согласилась на интимное свидание, объяснив, что муж уехал в командировку.

Посол был счастлив. Все чудесно. Квартиру, разумеется, оборудовали подслушивающей техникой. В самый неподходящий момент, среди ночи, открыв дверь своим ключом, появился как бы муж, а на самом деле офицер КГБ. Он умело изображал пьяного и ревнивого человека. Увидев, что происходит, он разыграл возмущение, избил посла и выставил его на улицу буквально в одной шляпе.

Когда балерина закричала: «Не бей его! Это же французский посол!» — «муж» гневно завопил, что он подаст в суд, он пожалуется французскому правительству… Это больше всего напугало посла. Он бросился за помощью к человеку, с которым его познакомили, объяснив, что он большая «шишка» в Москве.

«Шишка» сидел в здании Совета министров в собственном кабинете, послу сообщили его номер телефона. Этой «шишкой» был начальник контрразведки Грибанов.

Посол попросил его как-нибудь уладить эту историю, не доводя дело до международного скандала. Грибанов нехотя согласился посодействовать, но объяснил, что все могут только люди из КГБ. С ними надо установить контакты, наверное, они захотят поговорить о будущем советско-французских отношений. Никаких секретов, разумеется, просто поговорить…