Советские спецслужбы и Красная Армия. 1917-1921 - Сергей Войтиков

1-й заместитель председателя ОО ВЧК обрушился с резкой критикой на Политическое управление РВСР и аппарат военных комиссаров в целом. По его словам, «деятельность каждого белогвардейца в организации управления объединяется техническими и исполнительными органами, а деятельность наших комиссаров ничем не объясняется». Из текста следует, что вся преамбула была призвана обосновать логику следующего предложения: сделать военкомов агентурой Особого отдела ВЧК. В принципе идея находилась в русле июньского решения ЦК.

Основные выводы недвумысленны, и имеет смысл ограничиться цитированием заключительного фрагмента:

«Очередные задачи, которые стоят перед особыми отделами фронтов и армий, следующие.

Борьба с фронтовой контрреволюцией, борьба с технической контрреволюцией, как одним из последних средств… в руках белогвардейцев, и борьба со шпионажем, который приобретает новые, еще неизвестные формы, создавая по ту сторону органы и перебрасывая их сюда. Ясно, что методы действий в борьбе с контрреволюцией должны быть другие.

Мы не раз учитывали то обстоятельство, что, несмотря на то что контрреволюция в своем развитии переходит от этапа к этапу, наши особые отделы остаются. Методы их действия целиком соответствуют первым методам развития и основаны на слежке и на секретной агентуре в то время, когда они используют наши аппараты как техники-специалисты. Здесь можно действовать только правильно поставленной информацией». Для ликвидации технической измены военспецов предполагалось максимальное усиление Информационного отдела, для пресечения фронтовой контрреволюции — «реорганизация на новых началах как розыскных, так и следственных органов»^[1234].

Доклад был обсужден съездом особых отделов 25 декабря. По итогам дискуссии была принята резолюция, в целом соответствующая предложениям Павлуновского. Как отметили составители сборника «Архив ВЧК», «в числе необходимых мер предполагалось: обращать больше внимания на факты «технический измены», усовершенствовать аппарат оперативной информации, включая возможности института военных комиссаров (курсив мой. — С. В.), делегировать в особые отделы «наиболее ответственных, испытанных и старых партийных работников», участвовать в заседаниях фронтовых реввоенсоветов с правом совещательного голоса; провести новую регистрацию армейского командного состава и усилить собственные аппараты. Кроме того, следовало организовать зафронтовую и закордонную работу в местностях, занятых белыми армиями, и в некоторых странах Западной Европы, где имелись «белогвардейские центры». Были приняты решения о дополнениях к нормативным документам, которые касались деятельности ЧК и Особых отделов». По результатам работы съезда в последующие 2 дня Павлуновский и Г. Г. Ягода утвердили «штаты особых отделов-отделений фронта, армии и дивизии»^[1235].

Вероятно, под давлением иностранных представительств около 13 января Дзержинский подписал приказ ВЧК, в котором обязал ОО ВЧК и ОО МЧК, Коллегию по делам заложников при ВЧК, Отдел принудительных работ, всех заведующих лагерями, членов коллегий, ведающих делами иностранных подданных, во все провинциальные ЧК и особые отделы армии — в 3-дневный срок со дня получения приказа представить в Президиум ВЧК (копию в НКИД) «все списки, которые должны были вестись специально на этот предмет, всех иностранных граждан, числящихся… в качестве заложников, уголовных, политических осужденных или подследственных, или вообще содержащихся по какому-либо поводу, а если таковых списков нет, то немедленно их составить. В списках должно быть указано основание ареста, с какого времени содержится и какой национальности иностранец. Списки… впредь неукоснительно вести… а также сообщать об аресте каждого иностранца в Наркоминдел. Неисполнение… повлечет самую строгую ответственность лиц, стоящих во главе отделов, в производстве которых находятся дела иностранных подданных»^[1236].

31 января 1920 г. самостийности Особого отдела ВЧК был нанесен смертельный удар. Коллегия ВЧК, на заседании которой из руководящих работников военной контрразведки был только Дзержинский, рассмотрев, казалось бы, безобидный вопрос «Об Особых отделах в губерниях», вынесла постановление, состоявшее из двух частей. Первая часть — по сути вопроса: «Особый отдел является отделом губЧК. Бухгалтерия, Казначейство и Хозяйственная часть — общая с губЧК, где таковые невозможны по техническим [условиям], доносить в ВЧК». Во второй части постановления коллегии есть место об ОО ВЧК: «Смета Особого отдела в центре и на местах объединяется со сметой ВЧК»^[1237]. Таким образом, руководство ОО становилось начальством без денег.

Вчерашний матрос Павлуновский, вероятно, раздражал Дзержинского в роли 1-го помощника по военной контрразведке. «Ввиду оставления всего тыла и командного состава Колчака в Сибири» Сибревком просил Дзержинского направить к ним «для организации ЧК и борьбы с контрреволюцией» члена коллегии ВЧК Я. Х. Петерса, которого сам председатель ВЧК ненавидел и неоднократно предлагал перевести на другую работу. Казалось бы, представился отличный шанс избавиться от человека, который уже занимал его пост после левоэсеровского мятежа, Однако Дзержинский предложил Сибревкому кандидатуру Павлуновского. В результате после переговоров члена коллегии ВЧК В. А. Аванесова с В. И. Лениным именно Павлуновский и отправился «для руководства всеми сибирскими ЧК» уполномоченным ВЧК в Омск^[1238]. 1 февраля 1920 г. заместителем председателя Особого отдела был назначен В. Р. Менжинский^[1239].

7 марта 1920 г. Дзержинский, как глава ВЧК и ее Особого отдела, предоставил особым отделам фронтов и армий право на приговор к расстрелам — «если встречается необходимость предоставления прав полевого трибунала особотделу, для этой цели необходимо образовать коллегию из трех лиц при особотделе во главе начособотдела, которая представляется на утверждение Президиума ВЧК и Особотдела ВЧК»^[1240]. Дело в том, что на ТВД право расстрела предоставили, помимо революционных военных трибуналов, коллегиям губЧК и гражданским трибуналам.

1920 г. был связан с переходом к трудовым армиям: Троцкому нужно было оставить как можно большее число красноармейцев под ружьем для обеспечения собственной власти. В связи с этим 3 февраля 1920 г. на открытии IV конференции губернских ЧК Феликс Дзержинский озвучил смену приоритетов и в деятельности ВЧК — «на наших фронтах положение коренным образом видоизменилось таким образом, что мы в состоянии нашу боевую Красную армию превратить в армию труда… В настоящее время центр тяжести переносится на экономическую жизнь»^[1241], т. е. из Особого отдела в Транспортный отдел ВЧК. Перейдя к вопросу об особых отделах губернских ЧК, Дзержинский добавил: «Мы знаем, что не удалось наладить взаимоотношения между губернскими ЧК и особыми отделами. Таким образом, с одной стороны, необходимо наладить эти взаимоотношения, с другой стороны, сами задачи, которые имел Особый отдел… видоизменяются, в связи с тем, что у нас не предстоит дальнейшей мобилизации для Красной армии, которая и сужается, превращаясь в трудовые армии. Поэтому задача и организация Особого отдела требуют видоизменения, приспособления, приноровления к новым условиям»^[1242]. 27 июня в том же духе Дзержинский высказался в письме В. Р. Менжинскому о необходимости совершенствования структуры и деятельности ВЧК: «Надо поднять ТО ВЧК на должную высоту. Не жалеть ему людей ответственных и материальных средств. Может быть, этот отдел сейчас даже важнее, чем Особый отдел. Вопрос победы на фронте и с продовольственной разрухой — это вопрос победы на транспорте с контрреволюцией и спекуляцией, пользующейся железными дорогами…»^[1243]