Владимир Басов. В режиссуре, в жизни и любви - Людмила Богданова

А во время съемок «Битвы в пути» возникла ситуация, когда необходимо было срочно показать отснятый материал, который мы не успевали к показу озвучить. И тогда Басов взял микрофон и по ходу показа сам «сыграл» все реплики за актеров – у него была феноменальная память.

Басова все боготворили – актеры, рабочие, осветители. Я не могу вспомнить, чтобы он к кому-либо плохо относился или не хотел видеть рядом с собой. Но мог себе позволить принять участие в восстановлении справедливости: помню, что на съемках «Тишины» на буровых, в Баку, нам всем очень надоел один актер-азербайджанец – такой был у человека характер, что его все не любили, рабочие на него постоянно жаловались Басову. И тот сказал: «Подождите, ему отольется». И правда, отлилось. Однажды во время съемок одного из эпизодов, в котором на буровой забил нефтяной фонтан, Басов, предварительно выведя «из-под огня» невиновных, дал раньше времени команду «мотор», и нефть хлынула прямо на того самого актера. А Басов сидел, как святой, и руками разводил: прямо не знаю, и как это все получилось!

Он вообще озорной был, азартный. Очень любил элегантно одеться и прийти похвастаться обновкой. Басов был необычайно обаятельным, все делал с юмором, жизнеутверждающим и незлобливым. Очень любил внимание и всегда оправдывал ожидания тех, кто сбегался «на Басова» – посмотреть, послушать. И где бы он ни появился, сразу возникали люди, они шли буквально отовсюду. Стоило только ему появиться в доме – сразу откуда-то возникали соседи, знакомые. Он был мне как младший брат – я старше его на 11 лет, и все мои родственники его обожали. Они называли его «общественный человек», подразумевая, что он всегда любил общество. Когда мой муж попал в реанимацию и к нему никого не пускали, даже меня, в палату прорвался Басов – повидался с моим мужем, сказал ему то, о чем я его просила, как поверенный. Мне тоже довелось принимать участие в его личных делах, мы вообще с ним дружили, он мог мне рассказать многое, если не все, – редко, с кем он бывал столь откровенным. У него было много друзей, но самые близкие ему люди, конечно, Швейцеры, с ними он учился и дружил домами. Миша очень на него влиял, а с Соней Басов всегда соревновался в юморе – она тоже была очень остроумным и смешливым человеком…

Помню, что однажды Наум Воинов решил купить машину. Узнав об этом, я страшно удивилась: «Зачем вам, вы же с техникой обращаться не умеете?» Воинов, кажется, даже немного обиделся: «А вот как же ваш Басов?» И я ему сказала: Так то Басов: Басов сядет, расскажет сказки, и ему все сделают, он всех заставит на себя работать, и люди будут считать за счастье помочь ему». Как, кстати, и он – всегда был рад помогать и поддерживать».

Наталья Величко, сыгравшая Асю в «Тишине» и советскую разведчицу Эльзу в фильме «Щит и меч», вспоминает:

«Басов потряс меня своей конкретностью. Первое, что он сказал мне при встрече: «Я уже снимаю картину полным ходом, я спешу, поэтому мы сразу начнем снимать, но, если я увижу, что вы не справляетесь, я вас заменю, идет?» Я сказала: «Идет». «Тишина» не была моей первой попыткой кинопроб – до этого я целый год готовилась к роли Наташи Ростовой у Бондарчука. (Потом этот свой опыт я использовала в работе над ролью в «Тишине», и, когда после премьеры я сказала Юрию Бондареву, что играла советский вариант Наташи Ростовой, он признался: Наташа, я потрясен, когда я писал Асю Вохминцеву, я думал именно о ней, о Наташе Ростовой».) У меня были пробы и на другие картины, и меня просто измучили репетициями, указаниями, я так уставала от подготовительного этапа так и не осуществившейся работы. И вдруг – все с ходу, все сразу же и сейчас. И очень просто: режиссер честно сказал: «Я спешу, и мне надо, чтобы вы сыграли». Сказано это было весело, легко. И дальше все покатилось так же быстро, как и началось, – я не успела опомниться, как уже все сыграла.

Басов вообще все делал легко – я не видела никаких режиссерских страданий, творческих мучений. У меня создалось впечатление, что идет какая-то веселая работа. Басов очень успокаивал, я чувствовала, что на площадке царит добродушный, очень легкий человек. Рядом с ним приходила уверенность в себе, в свои силы. Первое время я еще дрожала, а через три дня мне полегчало, и потом с каждым днем я становилась все смелее. И осмелела настолько, что даже принималась с ним спорить. Я говорила – нет, не буду делать так, как вы говорите, я буду делать по-своему. Нигде больше в моей киножизни, ни с каким другим режиссером я не могла позволить себе подобное. А тогда я чувствовала, что спор сойдет мне с рук, что это даже нравится режиссеру. И Басов мне подыгрывал: «Я режиссер, а ты со мной споришь!» Но я смело отвечала: «Как хотите, Владимир Павлович, а я буду делать только так, а не вот так!»

Басов понял, что мне было надо. При Басове я была очень смелая, гениальная артистка и сама себе нравилась в этом качестве. Басов был умный человек, он понял, что меня не надо переделывать, он предоставил мне волю, и я с каждым днем съемок все больше расцветала. Я влюбилась в Басова и, думая, что этого никто не замечает, просила его встать за камерой, чтобы оператор мог снять крупный план Аси, смотрящей на героя Геры Мартынюка влюбленными глазами. И когда раздавалось почти трагически звучавшее для меня «Снято», говорила Басову «спасибо» и уходила, но именно эти несколько планов очень расцветили мою роль. И знаете, сколько бы я потом интересных и серьезных ролей ни сыграла, я для многих осталась Асей Вохминцевой из басовской «Тишины». Это был самый счастливый, сказочный период в моей жизни. Жаль, что он был таким скоротечным…

У Басова все получалось на съемках так ладно, так ловко. Сколько я ни сталкивалась с режиссерами – они так много говорят, что порою кажется – заговариваются. Они «нагоняют» столько психологии и всего прочего – прямо целые тома, что артист устает и уже не понимает, зачем ему вообще что-то играть. А Басов говорил очень мало, и все, что говорил, было «по Станиславскому». Басов всегда шел в своей работе с актером по действию, у него все было конкретно. В одной из сцен он сочинил для меня целую и вместе с тем очень ясную партитуру понятных физических действий: повернулась, пошла, села за швейную машинку, прокрутила колесико… Он дал мне возможность показать, что я хочу, чтобы говорящий со мной человек скорее ушел, что я не хочу с ним сейчас разговаривать. И это было здорово! Оказалось, что мне нужен был именно такой режиссер, который без лишних слов указывал бы конкретное действие, говорил о том, что именно происходит, что ты делаешь в кадре. А дальше – как хочешь, это какраскрашивай сам.

Басов был очень добрым человеком, любил людей, любил себя чувствовать в группе отцом-благодетелем, ему нравилось, что все в его группе хорошо живут, что все размещены с удобством и все получают большие суточные, что все обеспечены. К нему в группу стремились, и Басов всегда мог набрать лучших. Все шли к нему с удовольствием – работать с Басовым было весело, легко и всегда – сытно, наваристо, как он сам любил говорить. Помню, что из своей первой заграничной поездки с премьерой «Тишины» в Финляндию я вернулась, точно героиня из сказки «Морозко», с чемоданом, полным очаровательных вещичек и в модном, красивом пальто – Басов выговорил для меня у одной столичной газеты оплату за эксклюзивное интервью.