Пушкинский некрополь - Михаил Артамонов

В своей работе Логановский больше ориентировался на произведения античности, и, по-видимому, в пушкинском четверостишии не случайно упомянут «Дискобол» греческого скульптора Мирона. За эту статую Логановский был удостоен большой золотой медали. Вскоре статую отлили из чугуна и установили в Царском Селе у входа в Александровский дворец.

В 1837 году А. В. Логановский был отправлен пансионером российской Академии Художеств за границу. В Риме скульптор работал над статуей «Мальчик, ловящий мяч» и над группой «Молодой киевлянин». В последние годы жизни он изваял статую поющей Мариам (для Храма Христа Спасителя) – один из лучших женских образов в монументально-декоративной скульптуре XIX века. Друг Логановского скульптор Н. С. Пименов изобразил Александра Васильевича в портретной статуэтке «Сидящий молодой человек с тросточкой».

Часовня-надгробие А. В. Логановскому за многие годы существования пришла в ветхость (особенно распятие Спасителя) и требует срочной реставрации.

На этом же 14-м участке похоронен тайный советник Александр Александрович Арсеньев (1756–1844) – отставной капитан Преображенского полка, и его сын, тоже Александр Александрович (1816–1844). Во время Отечественной войны Александр Александрович-отец был московским уездным предводителем дворянства, затем членом Комиссии строений. По его инициативе и настоянию были разбиты три сада у стен Кремля, а река Неглинная была заключена в трубу. Долгое время Арсеньев жил на Мясницкой улице, в доме 44. В гостях у старого сенатора бывали П. Я. Чаадаев, И. И. Дмитриев и др.

А. С. Пушкин посещал Арсеньевых во второй половине 1820-х – начале 1830-х годов. По воспоминаниям сына Арсеньева Ильи Александровича, Пушкин был коротко знаком с его отцом.

На 11-м участке стоит скромный памятник (черный крест на постаменте) русскому художнику-портретисту Василию Андреевичу Тропинину (1766–1857). С 1821 года (после освобождения от крепостной зависимости) и до конца жизни художник жил в Москве и здесь же в 1827 году создал свой шедевр – портрет великого поэта. Это тип домашнего, неофициального портрета, столь характерного для Тропинина (в отличие от парадного портрета Пушкина кисти О. А. Кипренского).

На портрете Тропинина Пушкин изображен сидящим у стола, как бы спокойно с кем-то беседуя. Лиловато-коричневый халат драпируется широкими, свободными складками; ворот рубашки широко распахнут, синий галстук повязан подчеркнуто небрежно. Белый воротничок рубашки высветляет подбородок и обнаженную шею поэта. Чувствуется, что художник старался более непосредственно передать натуру. Облик поэта дан непринужденно и воспринимается как свидетельство внутренней и духовной свободы портретируемого.

«Сходство портрета с подлинником поразительно», – отмечал в 1827 году Н. А. Полевой. «Портрет Тропинину заказал сам Пушкин тайком и поднес мне его в виде сюрприза с разными фарсами», – вспоминал близкий друг Пушкина С. А. Соболевский. Однако портрет был украден у друзей Соболевского, у которых тот, уезжая за границу, оставил его на хранение. Только в начале 50-х годов тропининский портрет неожиданно появился в антикварной лавке и был куплен князем М. С. Оболенским.

Князь показал портрет Тропинину. «И тут-то я в первый раз увидел собственной моей кисти портрет Пушкина после пропажи, – рассказывал художник скульптору Н. А. Рамазанову, – и увидел его не без сильного волнения в разных отношениях: он напомнил мне часы, которые я провел глаз на глаз с великим нашим поэтом, напомнил мне мое молодое время, а между тем я чуть не плакал, видя, как он растрескался и как пострадал, вероятно, валяясь где-нибудь в сыром чулане или сарае. Князь Оболенский просил меня подновить его, но я не согласился на это, говоря, что не смею трогать черты, наложенные с натуры и притом молодою рукою, а если-де вам угодно, его вычищу, и вычистил». Этот портрет, приобретенный в 1909 году Третьяковской галереей у потомков князя Оболенского, экспонируется ныне в Музее А. С. Пушкина (г. Пушкин, бывшее Царское Село). Любил В. А. Тропинин изображать типические образы из народа; упомянем только о портрете сына художника Арсения, картинах «Пряха», «Кружевница», «Украинец с палкой» и др. Василия Андреевича Тропинина по праву можно считать одним из основателей московской школы живописи.

По всей вероятности, у художника потомков не осталось, и за могилой его никто не ухаживает.

Скорее всего, Пушкину довелось быть знакомым с великим актером-трагиком Павлом Степановичем Мочаловым (1800–1848). Спектакли с его участием Александр Сергеевич смотрел неоднократно в Большом и Малом театрах. Вскоре по возвращении в Москву из ссылки Пушкин побывал в театре. Давали историческую комедию А. А. Шаховского «Аристофан», или представление комедии «Всадники». Павел Степанович исполнял роль Аристофана. «Сколько огня, сколько чувства и даже силы в его сладком и очаровательном голосе! Как он хорош был собой и какие послушные, прекрасные и выразительные имел он черты лица!» – писал С. Т. Аксаков об этой роли Мочалова. Полагают, что Александр Сергеевич слышал в исполнении Мочалова под его же аккомпанемент на гитаре романс «Черная шаль».

По воспоминаниям Е. П. Шумиловой, дочери Мочалова, Пушкин в январе 1827 года присутствовал на спектакле А. А. Шаховского «Керим-Гирей, или Бахчисарайский фонтан» с Мочаловым в роли Керим-Гирея. «Когда Мочалов начал свой монолог: «Ее пленительные очи светлее дня, чернее ночи…», то Пушкин вскочил с места и сказал чуть не вслух: «Совсем заставил меня забыть, что я в театре».

Выдающийся артист Малого театра, соратник М. С. Щепкина, П. С. Мочалов похоронен на 9-м участке в конце «Мочаловской аллеи». С ним в кованой ограде покоятся его отец Степан Федорович – актер, учивший сценическому искусству своих сыновей, жена Павла Степановича – Настасья Ивановна и брат Платон Степанович – тоже актер. Надгробий на их могилах четыре: справа лежит плита на могиле Платона Степановича, в центре – надгробие самому Павлу Степановичу, слева от него – надгробие отцу, а еще левее – надгробие… опять Павлу Степановичу. Почему же ему установлено два памятника?