Сталинские соколы. Возмездие с небес - Станислав Сапрыкин

– На основании представленных мне полномочий от Высшего командования Королевских Вооруженных сил я награждаю «В признание мужества, проявленного перед лицом врага» Бронзовой Медалью «За Храбрость» фенриха Первой истребительной эскадрильи…

В августе стало понятно, что битва под Курском проиграна, большевики контратаковали по всем направлениям, в небе господствовала их авиация. Мы охотились за «красными» самолетами, но наши победы, как и воздушные успехи немцев не смогли переломить Восточный фронт. Больше месяца я был хорошим ведомым, защищая спину начальников, а затем нас погнали русские, и признаться, мы были рады этому, потому что возвращались с чужой войны домой.

В середине августа нас перевели в Полтаву – красивый, но сильно пострадавший город, впрочем, как и все, чего коснулась коса войны. Полтава понравилась нам больше чем Харьков, на берегах Ворсклы мы проводили свободное время, глушили рыбу, купались. Через месяц русские выбили нас из Полтавы. В Полтаве мы напрямую подчинялись немцам, чем не сильно были довольны. Поэтому, когда нас отозвали в Лемберг, а затем железной дорогой отправили домой, мы радовались как дети. Ходили слухи, что нас отправят в отставку и наша дружная компания закончит войну без потерь, но так легко отделаться не получилось. Это была всего лишь естественная ротация. эскадрильи. повоевавшие на Восточном фронте возвращали в Венгрию, а на наше место отправили других. Нам предоставили короткий отпуск, в который наша неразлучная троица рассталась ненадолго. Лайош отправился к родственникам в Будапешт, Имре к девушке из Дебрецена, а я вернулся в собственную квартиру и «Кодмон», где давно уже работал другой управляющий – жуликоватый Гюла, выбивший себе «белый» билет. Я с первых минут испытал к нему неприязнь, словно тот увевел у меня жену. Зато меня встретили как героя, обеспечив обедами за счет заведения, и даже работающие при ресторане барышни легкого поведения дарили любовь совершенно бесплатно.

Отпуск закончился быстро. В октябре эскадрилью собрали для преобразования и переобучения на более современные машины. С самолетами вышла заминка, и мы получили прекрасную возможность расслабиться на родной земле. Описывать все прелести подобной службы нет времени, да и желания, надо просто наслаждаться жизнью. Венгрия, наша прекрасная и веселая страна, жила обычной мирной жизнью, работали кабаки, театры, общественный транспорт, война была далеко-далеко. Подобный порядок вещей не мог продолжаться бесконечно, тем более что с востока неумолимо приближался фронт. В феврале мы действительно получили обновленный Bf-109 6-й модели с новым двигателем и увеличенным оперением. Самолет не потерял маневренность, но стал более устойчив и развивал скорость на средних высотах до пятисот девяносто километров в час. Фонарь с полностью откидной задней частью давал лучший обзор. Новая версия позволяла цеплять подвесной топливный бак, несколько машин имели тридцатимиллиметровую пушку. Некоторые пилоты посчитали самолет слишком тяжелым, но я продолжал любить Мессершмитт, ведь ни на чем лучшем я просто не летал.

В апреле запахло жареным, страна все больше управлялась немцами, что это. оккупация или союзническая защита. Объявлена всеобщая мобилизация, и лично мне остается только радоваться, что я, благодаря нелепой комичной случайности, служу уже четыре года. Теперь бы меня обязательно призвали в армию и наверняка в пехоту.

Война дошла до Венгрии. Мы находились на аэродроме Сольнок, когда американцы совершили свой первый налет.

– Война на два фронта, повторение недавней судьбы империи – это конец – спокойно констатировал постаревший Лайош. нам не справиться с русскими и американцами – это конец!

– Будем драться! или у нас есть выход? – ответил возмужавший Имре.

Я промолчал. Но когда объявили, что генерал-лейтенант Эмиль Юсть организовывает венгерское ПВО, и для защиты неба требуются опытные летчики, наша троица сделала дружный шаг вперед. Наш опыт и хорошая летная школа, полученная под Курском, служили достаточной рекомендацией, и 1 мая в составе 101 истребительной группы «Пума» мы оказались на аэродроме Веспрем. Группа, сформированная для обороны Венгрии, состояла из трех эскадрилий по двенадцать Bf-109G-6 и шестнадцать пилотов в каждой, было много знакомых по войне в России летчиков, также мы встретили своих старых техников.

– Жизнь налаживается и после полугодового перерыва мы снова в деле! – как-то сказал Лайош, как будто он был рад этому.

В июне-июле мы начали схватки с американцами, группа действовала достаточно успешно, однако никто из нас троих слишком не отличился. Тем временем большевики подошли к границе с востока, Венгрия все больше зажималась в кольце русскими, американцами и немцами, и еще непонятно – кто был опасней.

– А с кем, по-твоему, легче воевать – спросил меня Имре. – У англичан, говорят, бульдожья хватка. А мой ведущий лейтенант Тот рассказывал, что в американском истребителе видел негра. Он оказался очень настырным летчиком, и справиться с ним не получилось.

– Не может быть – вступил Лайош. ему, наверное, привиделся обгоревший всадник, а точнее пилот – ангел апокалипсиса вышедший из ада. – По мне, так все равно кого убивать или кем быть убитым, «жизнь длиться не более чем день…» – процитировал приятель популярную нынче песню.

Ввиду незначительных успехов нашей компании в действиях против американских бомбардировщиков капитан Шольц грозился отправить нас против наступающих советов. Надо было быстро отличаться, и вскоре такая возможность представилась.

Вечером меня и Лайоша вызвал капитан Шольц, в штабе был еще один незнакомый нам летчик, старший по званию. Командир эскадры знал, что из нас плохие бойцы, но отличные ведомые, преданные и цепкие как собаки, видимо умение держаться за хвост ведущего предопределило выбор наших кандидатур.

Задание было достаточно туманным. Мы в составе звена из четырех самолетов должны были завтра в восемь часов утра взлететь с подвесными топливными баками, встретиться с неким транспортным самолетом и сопровождать его по маршруту, затем вернуться домой. Лайош должен был прикрывать незнакомца, а я летел ведомым комэска Шольца. Официальной целью вылета называлось сопровождение самолета ближней разведки.

– Как ты думаешь, спросил я приятеля, что нам не сказали. Если это сопровождение ближнего разведчика, зачем нам баки, и куда он летит, до русского фронта семисот километров, даже с подвесными баками наша дальность не более девятисот, а еще надо вернуться обратно.

Лайош недаром был сыном дворецкого важной дипломатической шишки. Он многозначительно посмотрел на меня.

– Венгрия хочет выйти из войны, пока руски не вступили на ее территорию, а американцы не разбомбили совсем. Хорти давно бы заключил мир и с теми и с другими, но Гитлер не может себе это позволить, вот и окружил нас своими войсками. Это мы в ПВО более-менее независимые, а остальные мадьярские части давно уж в составе немецкой армии. Думаю, наш полет связан с некими тайными переговорами или разведкой коридоров, возможно в транспорте будет важная шишка, мы же не знаем где он взлетит и где сядет, проводим его по маршруту и баста, а знать более нам не положено.