Соратник Петра Великого. История жизни и деятельности Томы Кантакузино в письмах и документах - Виктор Цвиркун

Указом от 9 февраля 1715 г. Петр I определил «волосскому полковнику Ф. Апостолу-Кигечу с товариществом его… быть в губернии Киевской и отвесть им там житья и контентования <содержания. – В.Ц.> в слободских полках Киевской губернии, какое местечко или знатное село»^[198]. Вместе с этим Ф. Апостолу-Кигечу объявлялось царское соизволение о «выдаче им <волохам. – В.Ц.> на завод <т. е. на обустройство. – В.Ц.> денег и хлеба» по усмотрению киевского губернатора князя Д. М. Голицына^[199]. По-видимому, тогда же у Петра I зародился план создания на южных и юго-западных рубежах страны военных поселений из числа балкано-дунайских переселенцев по примеру австрийских граничар.

Об этом свидетельствует и указ Петра I от 31 января 1715 г., который предусматривал возможность дальнейшего привлечения выходцев с Балкан в русскую армию: «При сем объявить им, мунтяном, волохом и сербом, его царского величества соизволение, что для лучшего им, офицером, впредь удовольствования и пожитку даны будут тамо из порожних мест земли, на которых могут они поселить людей из своих народов. И для того б таких людей к себе призывали и писали, и послали для того в свой край нарочно, над которыми людьми будут они, ежели в военное время случай позовет, иметь команду, а в протчее мирное время от них пожиток»^[200].

Наряду с этим указом конкретное поручение было дано командиру молдавского легкоконного полка Ф. Апостолу-Кигечу, которому предписывалось «селить на порожних землях людей из своих народов… и для того б, чтоб таких людей к себе из тех краев призывал нарочно… и над которыми людьми имел команду»^[201]. Однако условия, сложившиеся к тому времени как внутри страны, так и за ее пределами, не позволили приступить к осуществлению петровского замысла.

Установление долгожданного мира на южных рубежах Российского государства позволило Петру I сконцентрировать все силы страны на решении стратегической задачи – окончательном разгроме шведских войск в Померании и упрочении военно-политического присутствия на Балтике. Вместе с тем без внимания царя не осталась безопасность южных земель, подверженных опустошительным набегам крымских татар. Для их защиты и пресечения военных вторжений на Украину в 1713 г. Петр I приступил к созданию поселенных полков ландмилиции по типу тех, что существовали в Австрии^[202].

В соответствии с указом царя от 29 декабря 1712 г. члены Правительствующего сената рапортовали ему о том, что «ради помянутой ж Турецкой войны по вашему Всемилостивейшему Государевому указу… в лантмилец повелено набирать не испустя времени в двух губерниях Киевской и в Азовской из драгун, из солдат, из стрельцов, ис казаков, ис пушкарей и из отставных тех же чинов по пяти тысяч, итого 10 тысяч человек…»^[203]

Воплощать в жизнь этот замысел монарха поручили генералу К.-Э. Ренне и генерал-майору Т. Кантакузино. Тогда же под команду последнего были переданы пять драгунских полков, расквартированных на Украине. Кроме того, ему велено было стать шефом Тобольского драгунского полка^[204].

На протяжении шести лет кавалерийские части вверенной Кантакузино команды охраняли южную границу страны, «переходя с места на место», посылались в передовые дозоры, собирали информацию о событиях и происшествиях в сопредельных странах, в особенности же о политическом и военном положении в Османской империи^[205].

Имеющиеся в нашем распоряжении документы дают основание утверждать, что Т. Кантакузино вел обширную и интенсивную переписку со своими информаторами из Молдавии, Валахии, Трансильвании и Речи Посполитой. Немаловажную ценность для российского правительства представляла его корреспонденция с родственниками из ближайшего окружения валашского господаря^[206].

Несмотря на горькое чувство обманутого доверия, которое испытал царь и его соратники по отношению к К. Брынковяну после трагических событий 1711 г., в Москве тем не менее «за благо рассудили» сохранить и продолжить тайные связи с валашским двором. Поддерживать эти связи было поручено Т. Кантакузино, который вплоть до смещения К. Брынковяну с княжеского трона поддерживал с ним и его ближайшим советником Константином Кантакузино секретную переписку^[207].

После принятия Т. Кантакузино на российскую службу ему был определен годовой оклад в 3200 рублей^[208]. Кроме того, по указу Петра I ему были обещаны дом в Москве и недвижимое имение в Малороссии из числа владений, принадлежавших ранее полковой старшине, перешедшей на сторону Мазепы в 1708 г.^[209] Однако ни члены Правительствующего сената, ни украинский гетман И. И. Скоропадский, кому было поручено «подыскать здесь на Украине село, в котором было сто дворов»^[210], не торопились исполнять повеление царя.

Тяготы полковой пограничной службы, частые переезды с места на место, а также отсутствие семьи откладывали на второй план решение бытовых вопросов. Получив в конце 1714 г. личное письмо от гетмана, в котором сообщалось, что «таковые села все уже розданы… и больше не осталось», Т. Кантакузино «простирался <старался. – В.Ц.> не докучать» царю и своим покровителям Г. П. Головкину и А. Д. Меншикову «за случившимся препятием возвращения жены»^[211].