Танкисты. Новые интервью - Артем Драбкин

Ну что, раздали награды, подвели итоги, помянули погибших. Нужно все начинать заново. Слово взял комполка Брежнев. Поздравил нас с наступающим Новым годом, рассказал о положении на фронтах. Мы ему задали вопрос: «Почему корпус ушел, а мы торчим здесь?» Тот развел руками: «Командование поручило нам заново сформировать полк. Это все, что я могу вам сказать». А когда вручал награды, вдруг обратился ко мне: «А тебе, Орлов, две награды. Вот орден Красного Знамени и вот приказ на назначение начальником штаба полка». Какой из меня начальник штаба полка, в двадцать лет? А у комполка куча всяких штабных и заместителей: капитаны, майоры, старшие лейтенанты… У них, конечно, глаза на лоб: «Еб твою мать, лейтенанта начальником штаба полка! А мы в таком дурацком положении». Там тоже разные водились люди. Были и такие, что не воевали, сидели в тылу. Но были и такие, которые самоотверженно исполняли свой долг. Вспоминается пожилой старший лейтенант по подвозу горючего и боеприпасов. Этот человек заслуживает самых добрых слов…

Я начал было сопротивляться, высказал сомнения, справлюсь ли. Но Николай Моисеевич, чудесный человек, сказал очень просто: «Николай, завтра будь добр представьте ваше соображение и план, как нам начать работу по формированию полка».

А я ни одной официальной бумаги в жизни не оформил. А тут мне говорят оформить план формирования полка! И тут началось…

И удалось – сформировали. Это оказалось нетрудно. Техники, как на складе. Зайди в любой большой овраг – или танки, или машины. Чего только там не было!

Рядом стоял ремонтный завод. Мы познакомились с командиром ремонтно-восстановительного батальона. Тот говорит: «Вы давайте таскайте мне. Хоть один танк притащите, и я вам начну делать. Рабочие есть». Мы откопали один танк из-под снега в овраге – его ремонтники тут же ввели в строй. За танком откопали парочку немецких грузовых машин. Хорошие мощные машины, не хуже «Студебекеров». Считай, уже какая-то живность появилась, можно двигаться дальше. Январь месяц, снега горы. Полуторка у нас была, так с ней одни мучения. А в Сталинграде еще продолжаются бои, доколачивают окруженных. Не успели мы сформировать полк, как к нам приехало начальство и приказом Рокоссовского его у нас отобрали и отдали на пополнение в 64-ю армию Шумилова, в город. Но у нас уже опыт! Мы один танк у них прямо с платформ утащили… Все равно полк сформировали не по штату – боевых единиц набрали больше, чем полагалось. Сгрузили этот танк и давай опять рыскать по окрестностям, таскать технику…

– А людей где брали?

– Кругом госпиталя. Даже из города брали людей, у Шумилова и у Чуйкова. Мы к ним с краю прильнули, с юга. Шумилов нам так помогал, о!

Окруженную группировку на тот момент уже разгромили. Мы как раз закончили второе формирование, собрали разных танков еще на один полк. А командир корпуса все время жмет телеграммы: «Вашу мать, когда вы закончите там зимовать?!» Он на Миус-фронте уже все свои танки потерял. Его хотят вывести из боя и вывести на переформирование.

Ну ладно, очередной полк мы сформировали. Надо отправляться на фронт через Ростов. Но ни хера не можем получить эшелоны. А нужно ни много ни мало два эшелона на полк.

С командиром полка едем в штаб фронта: «Мы такие-то. У нас все укомплектовано. Мы одеты-обуты. Готовы отбыть на фронт. А помог нам товарищ Шумилов». И вроде как бы мы официальные лица, комполка и старший лейтенант. Но на нас как глянул здоровенный генерал-лейтенант да как рявкнет матом: «Да вы что! Да из-за какого-то задрипанного полка… Да здесь вся армия – отправить не могу. Меня Сталин за горло…»

И тут мы узнаем, что в связи с большим напряжением отправка эшелона – это как фронтовая операция. Хорошо, кто-то сказал, что приехал Маленков с особыми полномочиями. Мы сразу к нему. Делать не хер, Маленков – последняя инстанция. Нас уже командир корпуса обещал расстрелять, оттуда по железной дороге присылает бумаги, в которых пишет, что мы сволочи и тут загораем.

Прикатили к Маленкову… И ты знаешь, как получилось: во-первых, легко пропустили в вагон, во-вторых, он нас душевно принял. Маленков работал в вагоне на запасных путях. У него там был оборудован штаб, который координировал разгрузку и перегруппировку войск. Мы, честно говоря, особо ни на что не рассчитывали, шли с командиром полка для отвода души, для успокоения, чтоб было о чем доложить командиру корпуса, когда нас начнут судить за дезертирство. А тут, считай, мы были у самого…

Старший лейтенант провел нас через маленький коридорчик. Маленков, полный мужичок, в расстегнутом френче, выходит из-за стола: «О, армейцы! Давно не виделся с армейцами». Непривычное такое выражение употребил. А мы зачуханные, в шлемофонах… не, ну немного привели себя в порядок, конечно, но никто нас не инструктировал. Комполка сразу докладывает нашу эпопею, что мы уже два месяца здесь загораем, что один полк уже сформировали и отправили и что нам нужно тоже повоевать на Миус-фронте. Тот, может быть, и не знал, что такое Миус-фронт, но это звучало тогда здорово. Маленков выслушал нас довольно внимательно и спросил: «Ну, а если сегодня состав вам подадим?» Мы говорим: «Вот все расчеты, до танка, до машины, до кухни». Он берет трубку, не стал откладывать – этого я никогда не забуду. Называет того генерал-лейтенанта по имени-отчеству и спокойным таким тоном говорит: «Прошу, этих ребят отправьте по возможности немедленно».

Командир полка потом вспоминал частенько: «По возможности немедленно». Что имел в виду Маленков? Выходим и обсуждаем между собой – тут же опять можно сказать, что возможности нет. Прошли мы буквально метров сто, догоняет нас красноармеец с винтовкой, тот, что стоял у вагона: «Товарищ подполковник, разрешите обратиться. Минутку подождите. Вам сейчас принесут документы». Приносят документ, а там резолюция: «Товарищу такому-то не позже такого-то отправить полк Зеленой улицей».

Прибываем на станцию, нас встречает начальник:

– Что вам, хлопцы?

– Вот расчеты на погрузку полка.

– А кто приказал? Пока не получу указание, грузить не буду.

– Как можно решить этот вопрос?

– Ну, как… у нас колес много. Масло нужно, надо подмаслить.

– Что нужно?

Он перечисляет: первое, второе, третье, четвертое…

Как вы думаете, что он первым назвал? Он просил мыло! А у нас мыла завались, по пятьдесят граммов на каждого солдата положено. Когда у тебя триста человек в полку, проблем нет. На втором месте – табак.

– Только не сигареты ваши, мне нужен рассыпной, махорка.

На втором месте оказалась махорка, а на третьем – сахар.

– Это чтобы поехать на фронт – еще и взятку дать? Сегодня это воспринимается с трудом…

– Еще какая взятка. Думаешь, что одну мы дали? Нет, не одну. И сахар пошел. И еще муки он просил, ведро, по-моему… Все передали ему, а тот говорит:

– У вас резерв есть?

– Есть. А тебе зачем?

– Он вам потребуется. На каждом полустанке вас будут задерживать. Вы сразу ставьте на стол! Иначе будет держать сутки и будет не виноват.