Вторжение 1944 года. Высадка союзников в Нормандии глазами генерала Третьего рейха - Ганс Шпейдель

«Когда правительство нации ведет ее к гибели, бунт является не только правом, но и долгом каждого гражданина… Человеческие законы приходят на смену законам государства…

Долг дипломатии – поддерживать существование нации, а не героически вести ее к уничтожению. Любые средства сохранения ее хороши, и пренебрежение ими должно рассматриваться как безответственное преступление».

Роммель упорно старался установить, где та грань, за которой подчинение оканчивается для генерала, чувствующего себя ответственным за судьбу нации, и за какой гранью человеческая совесть требует мятежа. Он прекрасно осознавал разницу между подчинением Богу и человеку. Ради людей он должен был взять на себя груз чрезвычайной ответственности, если все другие средства будут исчерпаны. И снова он попытается как письменно, так и в устной форме изложить свои соображения, чтобы по возможности убедить Гитлера круто изменить свой курс. Если этот последний призыв будет проигнорирован, как это случилось с предыдущими призывами, то он будет чувствовать себя свободным от клятвы преданности. Тогда его долг будет состоять в том, чтобы начать действовать – действовать во имя своей отчизны. Ему было ясно: только самый высокопоставленный военный руководитель компетентен, имеет право и обязан принять эту сверхъестественную ответственность и решение. Этого не может сделать отдельно взятый солдат или офицер, не обладающий такой же степенью проницательности. Роммель взял на себя ответственность за решения и отверг требование Гитлера отвечать только за исполнение приказов. Он хотел спасти свою страну и мир от дальнейшего кровопролития и уберечь прекрасные города своей родины от вымирания, а ее плодородные поля от запустения. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы бои велись на немецкой земле, независимо от того, насколько благоприятными могут быть условия для безжалостного врага. Талейран однажды сказал: «Благословенны те люди, которые могут найти миротворца, если их собственный лидер не годится даже в качестве древка белого флага».

Роммель прекрасно отдавал себе отчет в том, что независимые действия могут привести к самоуничтожению и вполне могли бы стать предлогом для новой легенды о «ноже в спину», но он никогда не ужасался мысли о самопожертвовании.

Роммель, Фалькенхаузен и фон Штюльпнагель со всей откровенностью информировали фельдмаршала фон Рундштедта о своих планах.

Существовало взаимное доверие между Роммелем, Рундштедтом и генералом Блументриттом, начальником штаба Рундштедта. Роммель глубоко уважал Рундштедта как опытного солдата старой школы, знаменитого ученика Шлиффена. В своих суждениях о ведении войны в целом и о политической ситуации оба фельдмаршала были полностью согласны друг с другом. Рундштедт был выдающимся стратегом, мастером инструментов войны, но с возрастом утерял свой творческий напор и ясность в понимании ответственности перед нацией. Язвительная покорность и безразличие стали все чаще и чаще заметны в его характере. Он, конечно, презирал Гитлера и называл его во всех приватных беседах «богемским капралом». Но похоже, он полагал, что высочайшая мудрость состоит в том, чтобы выражать претензии и слать донесения о серьезности положения. Действовать он предоставлял другим. Во время обсуждения формулировки общих требований к Гитлеру Рундштедт сказал Роммелю: «Вы молоды. Вы знаете и любите людей. Вы сделайте это».

Рундштедт оказался в отставке не просто как отслуживший свое генерал, но и из-за личностных качеств, и как раз в тот момент, когда требовались чрезвычайные усилия. Рундштедт был почти неизвестен солдатам на фронте, в то время как Роммель не прекращал демонстрировать свои поразительные способности личного руководства солдатами, не щадя себя самого.

Фельдмаршал фон Рундштедт 4 июля 1944 года, когда его отзывали с Западного фронта, сказал Роммелю, что уже никогда больше не примет командование. Трудно объяснить его последующее поведение: он был членом так называемого суда чести после 20 июля, который, выдворяя его товарищей из вермахта, создал основание для их осуждения народным судом. А 5 сентября он возвратился к командованию на Западе, и, наконец, он стал представителем Гитлера на «государственных похоронах» убитого 17 октября в Ульме Эрвина Роммеля. Судьба дала ему уникальный шанс сыграть роль Марка Антония. Он продолжал оставаться в состоянии моральной апатии.

Решения этого совещания вылились в план мобилизации, составленный в значительной мере с помощью генерала Карла Генриха фон Штюльпнагеля.

В кратком виде он сводился к следующим требованиям.

На Западе. Определение предпосылок, при которых могло быть заключено перемирие с генералами Эйзенхауэром и Монтгомери без участия Гитлера. Фельдмаршал Роммель думал направить в качестве своих переговорщиков генерала Карла Генриха фон Штюльпнагеля, генерала барона Лео Гейра фон Швеппенбурга, генерал-лейтенанта Ганса Шпейделя, генерал-лейтенанта графа Герда фон Шверина, вице-адмирала Фридриха Руге и генерал-полковника Цезаря фон Хофакера.

В качестве основы для переговоров о перемирии предполагалось предложить следующее.

Эвакуацию немцев с оккупированных на Западе территорий и отвод войск за Западный вал. Капитуляция администрации оккупированных территорий перед союзниками. Немедленное прекращение бомбардировок союзниками Германии. Перемирие, не безусловная капитуляция, с последующими переговорами о мире, для установления порядка и предотвращения хаоса. Фельдмаршал Роммель ожидал, что союзники предоставят им такую возможность. Обращение к немецкому народу по всем радиостанциям западного командования, честное изложение истинной политической и военной ситуации и причин ее возникновения и описание того, каким преступным образом Гитлер вел государственные дела. Информирование войск о необходимых мерах для предотвращения катастрофы.

Фронт внутри страны. Арест Гитлера для передачи его под германский суд силами сопротивления в Верховном командовании армии или скорее в бронетанковых войсках, мобилизованных для выполнения этой задачи. Фельдмаршал Роммель продолжал придерживаться той точки зрения, что Гитлера не следовало устранять убийством, а он должен предстать перед германскими судьями. Насильное свержение национал-социалистического режима. Временное взятие на себя исполнительной власти в Германии силами сопротивления, состоящими из разных общественных классов под руководством генерала Бека, обер-бургомистра доктора Герделера и бывшего гессенского министра внутренних дел и профсоюзного лидера Лейшнера.

Фельдмаршал Роммель не стремился к руководству рейхом, но был готов взять на себя командование армией или вермахтом.

Никакой военной диктатуры. Примирение в стране и никаких раздоров. Подготовка к созидательному миру в рамках Соединенных Штатов Европы. Сотрудничество со всеми, кто пожелает работать на перестройку.

На Востоке. Продолжение боевых действий. Удерживание сокращенной линии фронта между устьем Дуная, Карпатскими горами, Лембергом (Львовом), Вислой и Мемелем. Немедленная эвакуация из Курляндии (Латвии) и других «оплотов».

Подготовку следовало форсировать с тем, чтобы начать действовать до начала вторжения. Для любых переговоров прочный Западный фронт был необходимым условием. Следовательно, стабильность Западного фронта была нашей постоянной заботой.