Горькое лето 1941-го - Николай Ефимов

1. Произвести скрытое отмобилизование войск под видом учебных сборов запаса;

2. Под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение войск ближе к западной границе, в первую очередь сосредоточить все армии резерва Главного командования;

3. Скрыто сосредоточить авиацию на полевые аэродромы из отдаленных округов и теперь же начать развертывать авиационный тыл;

4. Постепенно под видом учебных сборов и тыловых учений развертывать тыл и госпитальную базу».

Отметим, что в тексте упомянутых выше двух абзацев, как и в остальной части документа, нет прямых указаний на то, что авторы плана имеют в виду открытие военных действий войсками Красной Армии. Слова и выражения «упредить», «атаковать», «нанести внезапный удар» на уровне обыденного языка лишены того смысла, который в них вкладывают исследователи, интерпретируя весь отрывок в целом.

В ходе любой войны войска сторон обмениваются ударами, внезапность которых для противника — важнейшая предпосылка победы, одно из слагаемых военного искусства. Например, в ноябре 1942 года наши войска нанесли по противнику внезапный удар под Сталинградом. Так что атаковать противника, достигая при этом внезапности, можно и в ходе войны. Затруднение вызывает тот факт, что сделать это авторы «Соображений…» предполагали, «упредив» противника в развертывании.

Даже историкам, привыкшим писать о «вероломном и внезапном» нападении Германии, произошедшем 22 июня 1941 года, трудно представить себе, что война могла начаться как-то иначе. Некоторые авторы, приводя цитаты из работ М. Н. Тухачевского, свидетельствующие о наступательных задачах армий прикрытия, пытаются утверждать, что «советская военная наука… считала, что ныне войны не объявляются, а начинаются внезапным ударом». В то же время известно — и это неоднократно подчеркивалось в литературе, — что советские военные теоретики по-разному определяли содержание начального периода войны. Дискуссия по этому вопросу в ту пору еще не была завершена, о чем свидетельствуют публикации 1941 года в военных журналах. Рассекреченные документы предвоенного планирования только подтверждают тот факт, что наше военное руководство исходило из такого представления о начальном периоде войны, в соответствии с которым начало войны и вступление в нее главных сил противоборствующих сторон хронологически не совпадают. Военные действия в этот период должны были вестись ограниченными силами с целью помешать развертыванию основных сил противника.

Кроме того, следует учитывать, что от правильных теоретических представлений значительная дистанция до усвоения или хотя бы знакомства с ними основной массы военных — практиков, чья военно-теоретическая подготовка, что общепризнанно, оставляла перед войной желать лучшего. Рассекреченные материалы декабрьского 1940 года совещания высшего командного состава РККА показывают, что советское военное командование не уделяло рассмотрению вопроса начала войны достаточного внимания. Так, за исключением начальника штаба Прибалтийского особого военного округа генерала П. С. Клёнова, ни один из выступавших на совещании генералов не коснулся этой проблемы. Клёнов безотносительно к обсуждаемому в тот момент вопросу решил высказаться по поводу только что опубликованной книги комбрига Г. С. Иссерсона «Новые формы борьбы» и подверг критике утверждение, что в предстоящей войне начального периода в прежнем его понимании не будет.

«Вопрос о начальном периоде войны, — сказал он, — должен быть поставлен для организации особого рода наступательных операций. Это будут операции начального периода, когда армии противника не закончили еще сосредоточение и не готовы для развертывания. Это операции вторжения для решения особого рода задач… Это воздействие крупными авиационными и, может быть, механизированными силами, пока противник не подготовился к решительным действиям, на его отмобилизование, сосредоточение и развертывание, для того чтобы сорвать их, отнести сосредоточение в глубь территории, оттянуть время».

Сам факт, что выступление Клёнова не послужило поводом для дальнейшего обсуждения этого принципиального вопроса, что больше никто из выступавших его не поднимал, свидетельствует о том, что либо в руководстве РККА господствовала данная точка зрения и ее противники не желали решительно высказаться в пользу позиции Иссерсона, либо эта проблема действительно находилась на периферии интересов присутствовавших на совещании. Учитывая, что книга Иссерсона была опубликована в 1940 году, вполне вероятно, что многие участники совещания могли просто не успеть еще с ней ознакомиться.

Нет видимых оснований сомневаться в правоте и искренности Г. К. Жукова, когда он говорил о том, что, хотя военная теория тех лет и была на уровне времени, однако практика «отставала от теории». «При переработке оперативных планов весной 1941 года, — писал Жуков, — практически не были полностью учтены особенности ведения современной войны в ее начальном периоде. Нарком обороны и Генштаб считали, что война между такими крупными державами, как Германия и Советский Союз, должна начаться по ранее существовавшей схеме: главные силы вступают в сражение через несколько дней после приграничных сражений».

Хотя А. М. Василевский утверждал, что руководство Генштаба исходило «при разработке плана… из правильного положения, что современные войны не объявляются, а они просто начинаются уже изготовившимся к боевым действиям противником…», тем не менее, писал он, «план по старинке предусматривал так называемый начальный период войны продолжительностью 15–20 дней от начала военных действий до вступления в дело основных войск страны…» Как видим, непосредственные разработчики плана признавали, пусть и с оговорками, совершенную ими ошибку.

Какие подтверждения этому можно найти в рассекреченных недавно документах планирования?

Авторы «Соображений…», поставив задачу войскам Западного фронта «ударом… нанести решительное поражение германским армиям, сосредотачивающимся на территории Восточной Пруссии», прямо указывали: «В течение 20 дней сосредоточения войск и до перехода их в наступление… активной обороной, опираясь на укрепленные районы, обязаны прочно закрыть наши границы и не допустить вторжения немцев на нашу территорию». Таким образом, «нанесение удара» планировалось на 20-й день от начала сосредоточения, прикрывать которое следовало «активной обороной». Разработанным в штабе КОВО планом развертывания войск округа на 1940 год предусматривалось, что они будут готовы к переходу в наступление на 30-й день мобилизации, причем сосредоточение и развертывание должны были проводиться после начала войны. В ходе первого — оборонительного — этапа предполагались «уничтожение живой силы наступающего противника» и нанесение авиацией «мощных ударов» по железнодорожным узлам с целью «нарушить и задержать сосредоточение немецких войск».

Еще одно подтверждение дают проведенные после декабрьского совещания оперативно-стратегические игры на картах. Задания на обе игры для противоборствующих сторон были составлены таким образом, что из них полностью исключались операции начального периода войны. Не входила отработка операций начального периода войны и в учебные цели игр. Их организаторы, видимо, считали само собой разумеющимся, что войска прикрытия справятся со своей задачей. Особенно примечательно здесь то обстоятельство, что, согласно условиям, «западные» совершили нападение на «восточных», не завершив развертывания.