Дом в небе - Сара Корбетт

Мы разговорились. Сначала о книге Теру. Потом я спросила, как он стал фотографом. Найджел рассказал, что полюбил фотографию во время путешествия по Индии несколько лет тому назад, а вернувшись домой, поступил в колледж, чтобы иметь возможность заниматься любимым делом профессионально. Мне это жуть как понравилось – ты путешествуешь, а тебе за это платят деньги. Потом снятые тобой пейзажи и портреты рассматривают в журналах люди, которым не хватает смелости поехать и увидеть это все в натуре. Я и сама годами питалась чужими фотографиями и чужими впечатлениями о дальних странах. Выходит, он не просто фотограф, а фотограф, который способен изменить жизнь других людей.

У Найджела были худые мускулистые икры и сильный акцент. Он много смеялся и производил впечатление успешного, уверенного в себе человека, который живет именно так, как ему всегда хотелось. И это ему шло.

Вечерело. Я встала, потянулась и сказала, что мне пора отдыхать, так как я валюсь с ног от усталости после долгого перехода.

– До завтра, Найджел?

Он взглянул на часы:

– А у меня автобус в шесть. Я сегодня уезжаю в Харар.

Харар. Я знала из книг, что это исламский город-крепость в восточной части Эфиопии, древний центр торговли примерно в десяти часах езды от Аддис-Абебы.

– Что ж, спокойной ночи, – сказал Найджел. – И удачных путешествий.

И он снова взялся за книгу.

Я была разочарована. Он даже не попросил моего имейла! Может быть, тут и пролегает граница между журналистами и простыми путешественниками?

Придя к себе в комнату, я долго не могла уснуть. Мысли о Найджеле не давали мне покоя. Кажется, он тоже запал на меня, хотя и пытался не показывать виду…

Назавтра я проснулась около девяти, приняла душ и вышла на террасу. Я пила вторую чашку кофе, когда появился Найджел – он выглядел точно так же, как накануне, разве что в дневном свете стали заметны морщины, разбегающиеся вокруг глаз, когда он улыбался. Наверное, он старше, чем мне показалось вчера.

– Привет, куколка, – сказал Найджел – вот я и вернулся.

Он опоздал на автобус. А следующий, как выяснилось, идет через сутки. Какая удача! Найджел взял стул и сел ко мне за столик. Внутри у меня что-то щелкнуло.

Мы понравились друг другу, я и Найджел. Мы целый день, неожиданно подаренный нам судьбой, провели вместе – гуляли по рынку, болтали, переходя на легкий флирт. Вечером пошли в клуб на танцы, где пили местное крепкое вино, а попросту медовую настойку. Найджел был умный, интересный человек. Он родился и вырос в глухой австралийской провинции, близ Гундивини, и до сих пор употреблял крепкие словечки, принятые в их местности. Мол, вся его семья так разговаривает, а он обтесался немного лишь благодаря жизни в Лондоне.

В гостинице мы пошли к нему в номер. Я ожидала, что он меня наконец поцелует. И вот когда мы уже потянулись друг к другу, Найджел огорошил меня новостью: в Лондоне у него есть девушка.

Я попятилась. Я не целуюсь с чужими парнями. Я вообще давно ни с кем не целовалась.

Мы вдруг разом заговорили, перебивая друг друга:

– Извини, я не знала…

– Нет-нет, это я виноват…

– Откуда мне было знать? Я не догадывалась…

– Это очень запутанная история…

Мы долго сидели на кровати и молчали, глядя себе под ноги.

Потом Найджел начал рассказывать. Его девушку зовут Джейн. Она тоже из Австралии. Вместе они уже давно, больше десяти лет. Они встретились, когда были совсем юными. В Лондон они перебрались благодаря ее работе. Жизнь вдали от дома заставляла так долго цепляться друг за друга. Сейчас у них проходит медленное и мучительное расставание. Между ними практически все кончено. Эта поездка в Африку ставит точку в их отношениях.

Этого мне было достаточно. Я хотела стать началом нового предложения. Найджел меня совершенно очаровал, он был так не похож на других парней, что попадались мне в дороге. Он был честный, даже благородный. Никто из них, повстречав симпатичную незнакомку, и не вспомнил бы о своей девушке на другом конце света. Я верила в судьбу, и что-то подсказывало мне, что, несмотря на собственные планы и жизнь на разных континентах, нам с Найджелом суждено быть вместе.

В ту ночь мы много целовались. А утром он на первом автобусе уехал в Харар. Мы договорились встречаться при первой возможности. Следующие шесть недель он ездил по заданиям своей организации, а я продолжала одиночное путешествие. Мы списывались по электронной почте, проводили несколько горячечных дней вместе и снова возвращались каждый на свой маршрут. Я побывала в Судане, куда добиралась двое суток в раскаленном от жары автобусе. Там я поселилась в лагере возле яхт-клуба «Голубой Нил» прямо в центре Хартума. Я подружилась с местным бизнесменом по имени Айяд, который на своей моторной яхте возил туристов любоваться закатом в место слияния Голубого и Большого Нила. В Судане сухой закон, но у него на яхте всегда подавали холодное пиво. Когда я спросила, как ему это удается, Айяд, в модных очках, крикнул из-за штурвала летящей на полной скорости яхты: «На Ниле все возможно!» В другой раз я поехала через всю Эфиопию в Сомалиленд – самопровозглашенное государство в северной части Сомали, сумевшей уберечься от гражданской войны, охватившей весь юг. Я надеялась провести несколько дней в Харгейсе, по рассказам коллег, красивом и гостеприимном городе. У меня была еще одна причина отправиться туда. Подобно многим туристам, я стремилась посетить как можно больше стран, чтобы было чем похвастаться перед другими. Это элемент соревнования. Те, у кого в списке нет пока и тридцати, скромно помалкивают. За четыре года я посетила сорок шесть стран, и это была бы еще одна страна в моей копилке, сорок седьмая.

Пограничники в камуфляже, с автоматами Калашникова через плечо, взглянув на меня, покачали головами:

– Нет, сейчас нельзя. Слишком опасно.

Я поняла. Сейчас мусульмане во всем мире стали нервны и подозрительны из-за карикатур на пророка Мухаммеда, опубликованных недавно в одной датской газете. Протесты, мятежи до сих пор продолжаются повсеместно от Нигерии до Ливана, и конца этому не видно. Уж не знаю, имелось ли правительственное распоряжение насчет недопуска иностранцев в исламское государство Сомалиленд или это была личная инициатива пограничника, несущего службу в каменном сарае посреди пустыни в Восточной Эфиопии, но только дальше меня не пустили. И я вернулась туда, откуда приехала, по-прежнему имея в своем туристическом активе сорок шесть стран.

Найджел был для меня как свет в окошке. Говоря с ним по телефону или читая его сообщения где-нибудь в интернет-кафе, я чувствовала, что благодаря ему вращается Земля. Мне было знакомо это чувство. Его речь всегда была полна юмора, даже если он жаловался, что валится с ног от усталости после долгого переезда, что мухи забили ему нос и жутко надоели малолетние попрошайки. Встретившись, мы бежали в гостиницу, бросали в угол рюкзаки и падали в кровать. Он был сильный и умелый. Я любила золотистые волоски на его руках.