Уроки истории - Ариэль Дюрант

Наиболее продолжительный в истории социалистический строй был установлен в XIII столетии в государстве инков, на территории, которую мы сегодня называем Перу. Основываясь на общей вере в то, что земной правитель является потомком и наследником Бога Солнца, инкское государство установило тотальный контроль над сельским хозяйством, ремеслами и торговлей. Велся строгий и непрерывный учет всевозможных товаров, материалов, работников, доходов и так далее. Благодаря системе дорог, по которой курсировали гонцы с донесениями и приказаниями, была налажена система коммуникаций, позволявшая осуществлять удивительно полный и точный контроль над столь внушительной территорией. Все без исключения инки были наемными государственными рабочими и, судя по всему, с радостью соглашались на подобную роль, поскольку тем самым гарантировали себе безопасность и пропитание. Государство инков просуществовало вплоть до завоевания Перу конкистадорами Писарро в 1533 г.

На противоположной стороне южноамериканского континента, в португальской колонии на реке Уругвай, 150 иезуитских миссионеров организовали около 200 тысяч индейцев в еще одно социалистическое общество (1609–1750). В руках главы церковной общины была сосредоточена полная власть над сельским хозяйством, торговлей и ремеслами. Сферу деятельности каждый волен был выбирать согласно имеющимся навыкам, однако любой трудоспособный человек обязан был работать восемь часов ежедневно. Устраивались разнообразные мероприятия для досуга: от спортивных состязаний и танцев до хоралов, исполняемых несколькими тысячами голосов, или выступлений музыкантов, игравших европейскую музыку. Монахи-иезуиты также выступали в качестве учителей, врачей, судей; ими был разработан уголовный кодекс, запрещавший смертную казнь. Словом, индейцы были довольны этим устройством и с неистовым пылом защищали его границы. В 1750 г. Португалия уступила испанской короне семь иезуитских поселений. Прошел слух, что в этих землях несметные залежи золота. Испанская колониальная администрация требовала немедленно занять эти территории, и португальское правительство во главе с маркизом ди Помбалем (на тот момент конфликтовавшим с иезуитским орденом) приказало иезуитам и индейцам покинуть поселения. Они не подчинились, индейцы яростно сопротивлялись^[111], но спустя некоторое время мятежи были подавлены, и эксперимент подошел к концу^[112].

Во время социальных волнений, сопровождавших Реформацию в Германии, то тут, то там звучали коммунистические призывы, основанные на библейских максимах. Например, священник Томас Мюнцер проповедовал против знати, роскоши, золота и изнеженного всеми этими благами духовенства, призывая устроить «братское объединение» всех людей, где имущество стало бы общим^[113]. Множество крестьян, вдохновленных призывом восстановить изначальный апостольский коммунизм, присоединились к Мюнцеру, и он повел их в бой. Сражение было проиграно, пять тысяч крестьян казнены, а Томас Мюнцер схвачен и обезглавлен. По-своему истолковав учение Мюнцера, Ганс Хут основал в Аустерлице социалистическое общество анабаптистов, просуществовавшее почти столетие (1530–1622). Иоанн Лейденский руководил общиной анабаптистов, взявших под контроль столицу Вестфалии Мюнстер. Коммунистический режим Иоанна простоял чуть больше года (1534–1535)^[114].

В XVII столетии левеллеры (то есть уравнители), присоединившись к армии Кромвеля, буквально умоляли своего нового предводителя реализовать в Англии коммунистическую утопию. Во время Реставрации социалистическая агитация пошла на убыль, однако вновь обрела былую мощь, когда промышленная революция обнажила алчный оскал капитализма: в порядке вещей были изнурительный многочасовой труд для женщин и детей, мизерное жалованье, антисанитария и трущобы. «Великую хартию»^[115] социалистическому движению даровали Карл Маркс и Фридрих Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии» (1848), чуть позже присовокупив к ней и «Библию» — «Капитал» (1867–1894). Согласно их прогнозам, страной, с которой начнется социалистическая революция, должна стать Англия. Ни Маркс, ни Энгельс не дожили до коммунистического восстания в России, без сомнения, удивившего бы обоих.

Почему же социализм пришел в Россию, где капитализм находился в зачаточном состоянии, не было крупных предприятий, способствующих переходу к государственному контролю? Конечно, весомый вклад внесли вековая нищета крестьян и протестные настроения интеллектуалов, но в 1861 г. крепостное право отменили, а интеллигенция была склонна к анархизму как антиподу всепоглощающего государства. Пожалуй, главными причинами победы революции 1917 г. стали неумелые действия царского режима как на театре военных действий, так и во внутреннем управлении страной. Экономика империи погрузилась в хаос; процветало дезертирство — крестьяне бежали с фронта с оружием в руках; при этом германское правительство создало все условия для прибытия Ленина и Троцкого в Россию. Революция обрела коммунистический характер: новое государство столкнулось с разрухой вкупе с внешними угрозами. Русские действовали так же, как и любой другой народ, на который нападают: личные свободы были отброшены до восстановления порядка и безопасности. Здесь коммунизм также устанавливался на фоне военной экономики. Вероятно, сама его суть предполагает критическую зависимость от поддержания страха войны. Таким образом, даже миролюбивое поколение предположительно пропитается всеми присущими людям пороками и страхами.