Титаны и тираны. Иван IV Грозный. Сталин - Эдвард Радзинский

Что ж, Хозяин точно оценил важность появления Гитлера для победы Великой мечты.

Все это время шла идеологическая подготовка войны: газеты, радио, кинофильмы возвеличивают армию. Главная пьеса предвоенного театрального сезона в Москве — «Парень из нашего города» К. Симонова — о военных. И не зря Хозяин отправляет в военные училища обоих своих сыновей — профессия офицера становится самой престижной. Композиторы и поэты получают социальный заказ — и появляется множество песен о Большой войне и скорой победе, таких, как знаменитый «Марш танкистов»: «Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход, когда нас в бой пошлет товарищ Сталин…»

«Правда» печатает выступление летчика Байдукова: «Какое счастье и радость будут выражать взоры тех, кто тут, в Кремлевском дворце, примет последнюю республику в братство народов всего мира! Я ясно представляю бомбардировщики, разрушающие заводы, железнодорожные узлы, склады и позиции противника… штурмовики, атакующие ливнем огня… десантные корабли, высаживающие дивизии…»

Сразу после заключения пакта о ненападении по личному указанию Сталина начинает разрабатываться… план мобилизационного развертывания Вооруженных Сил СССР. Главное сосредоточение усилий планируется — на Западном фронте. В Полевом уставе 1939 года написано: «Красная армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападавших армий».

Как пишет Я. Чадаев, тогдашний управляющий делами Совнаркома, в своих неопубликованных воспоминаниях (мы еще не раз к ним вернемся): именно в это время Хозяин поручает ему «подготовить справку о принятых в годы гражданской войны… решениях по оборонным и хозяйственным вопросам». И «постоянно тормошит»:

— Как идет сооружение нового бомбоубежища в Кремле?

— Работы ведутся круглосуточно, — отвечает Чадаев, — два месяца — и все будет готово.

— Примите меры к тому, чтобы закончить раньше…

Гитлер, конечно же, все это знал — разведка работала.

Понимал он и то, зачем Сталин создал мощнейший военный кулак на границе с Румынией (Бессарабия была только поводом). Там, в Румынии, — тайное сердце Германии, там нефть.

Оба союзника-врага, разумеется, никогда не доверяли друг другу. Но оба знали точно: к нападению до конца не готовы ни тот, ни другой, и это успокаивало обоих.

Сталин показывает миролюбие — демонтирует линию укреплений. Но Гитлер знает: Красная армия стоит у его границ. В феврале 1941 года Хозяин разворачивает командные пункты, но зато в мае, задабривая Гитлера, закрывает в Москве посольства Бельгии, Норвегии, Греции и Югославии — государств, враждебных Германии.

5 мая, выступая на выпускном собрании Академии командиров Красной армии, Сталин прямо сказал: «Дело идет к войне, и противником будет Германия». Он заявил: «Произошла коренная перестройка армии и ее резкое увеличение», привел точную цифру — 300 дивизий — и сообщил: «Из них треть — механизированные».

Беда всех диктаторов — им говорят то, что они хотят услышать… Хозяин не знал, что из 300 дивизий четверть еще только формируется, что из его военных училищ, которые он лихорадочно открывал в те годы, выходят плохо обученные командиры.

После выступления, уже во время банкета, он пояснил: «Теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны, — теперь надо перейти от обороны к наступлению. Проводя оборону страны, мы обязаны действовать наступательным образом».

Вот что пишет об этой речи слышавший ее Чадаев: «Слова Сталина: «Дело идет к войне, и противником будет Германия» были вычеркнуты. В «Правде» был очень скупой отчет. Через корреспондента немецкого информационного бюро был направлен ложный текст, где Сталин делал упор на пакт о ненападении, подчеркивал, что мы не ожидаем агрессии от Германии…»

Тогда же ему докладывают проект создания Ставки Главного командования. Предполагалось в скором времени провести военные учения — «перевод страны под руководством Ставки на военное положение»… Еще в феврале состоялась партийная конференция, посвященная «оборонным вопросам». Сталин предложил «увеличить объем промышленности (военной. — Э.Р.) на 17–18 процентов».

Так он спешил с «обороной».

«Самим начать»

— Сталин не планировал нападение на Германию в 1941 году, — заявил автор книги о нем Дмитрий Волкогонов — генерал-лейтенант, историк, первый, кому разрешили работать во всех секретных архивах.

«Передо мной, — писал он, — несколько документов, адресованных Сталину и Молотову. Нарком обороны маршал С. Тимошенко, начальник Генштаба Г. Жуков докладывали «уточненный план развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на западе и на востоке», подготовленный 11 марта 1941 года… В плане говорится, что сложившаяся политическая обстановка в Европе заставляет обратить исключительное внимание на оборону наших западных границ. Военачальники считают, что Германия может нанести главный удар на юго-востоке, имея целью прежде всего захватить Украину, а вспомогательные — на Двинск и Ригу. 14 мая Тимошенко и Жуков отправляют особой важности директивы командующим войсками Западного, Прибалтийского, Киевского военных округов. Нигде ни слова об ударе по германским войскам, все документы требуют предпринимать меры обороны».

Но старый работник Политуправления Волкогонов должен был знать цену идеологическим словам. «Оборона» — идеологическое слово. На «глубоком языке», как выяснилось уже в финскую войну, оно часто означает нападение.

Тот же Волкогонов впервые привел удивительный документ, подготовленный Жуковым в Генеральном штабе для Сталина 15 мая 1941 года: «Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар… Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск». Волкогонов указывает: «Жуков не расписался». И делает вывод: документ не был доложен Сталину.

Но ситуация оказалась иной.

Документ, о котором писал Волкогонов, сохранился полностью, находится в Историко-архивном и военно-мемориальном центре Генерального штаба и называется «Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками».

Документ адресован Сталину.

На 15 страницах текста «Соображения» рассказывают о плане внезапного нападения на Германию.

«В настоящее время Германия… вместе с союзниками сможет выставить против СССР 240 дивизий». Предлагалось:

«Упредить противника в развертывании и атаковать… Стратегической целью действий войск поставить разгром главных сил немецкой армии… и выход к 30-му дню операции на фронт Остроленка — Оломоуц…

Для того, чтобы обеспечить выполнение изложенного выше замысла, необходимо: