Да не судимы будете. Дневники и воспоминания члена политбюро ЦК КПСС - Петр Шелест

Позвонил мне Косыгин А. Н., сообщил, что по моей просьбе выделяют нам 400 тонн сырья для производства пленки для изоляционных работ на Каховском канале.

4 июля. Позвонил в Москву, в ЦК КПСС, переговорил с Черненко К. У. Уточнил, что отпуск по графику членов политбюро мне предоставляется с 25 июля. Я попросил Черненко ускорить выпуск постановления ЦК и Совмина по развитию угледобычи по Донбассу.

Происходит раскопка кургана у Николаева, обнаружено свыше тысячи наименований золотых вещей скифских времен, надо принять меры к сохранности их и оприходовать в фонд республики.

Поднимается снова вопрос профилактики и борьбы с венерическими заболеваниями и тунеядством. Сделал поручение соответствующим инстанциям дать предложение и разработать мероприятия.

5 июля. Внимательно рассмотрели вопрос о строительстве в Киеве радиоцентра — сильно в этих вопросах мы отстаем. На кинофестивале в Москве фильм студии имени Довженко «Бiлий птах з чорною ознакою» получил первую премию. После этого чего стоит шумиха безграмотных Грушецкого, Ватченко и других «деятелей»? Дал задание тщательно подготовиться к совещанию в ЦК КПУ по идейно-теоретическим вопросам. Очень слабо у нас эти вопросы разрабатываются, а в печати часто освещаются примитивно, что вызывает путаницу и даже идейный разброд.

20 июля. Надо провести серьезную подготовку к предстоящему идеологическому совещанию, ибо вопрос довольно сложный. В идеологической работе много формализма, а еще больше самонадеянности в том, что все, что мы говорим, воспринимается всеми беспрекословно. Нельзя нашей пропагандой, идеологией беспрерывно и назойливо поучать человека, поглощать его индивидуальность. Ведь от этого пользы мало, а вред может быть огромный, причем он скажется позже. Нельзя жить девизом «Не мудри, а делай то, что тебе велено».

22 июля. Очень беспокоит чистота и грамотность украинского языка. В него много проникает западно-европейского «суржика». Украинский язык со временем может потерять свою чистоту, певучесть, глубину, колорит. Дано задание продумать предложения по этому вопросу, возможно, надо посоветоваться с учеными, филологами, языковедами, писателями, пусть они выскажут свое мнение и предложения, как уберечь прекрасный украинский язык от засорения.

Сентябрь 1971 года. Позвонил мне в Крым Брежнев. Поинтересовался ходом хлебозаготовок и сельхозработ, затем пригласил под Москву, в Завидово, на 4–7 сентября на утиную охоту. Прилетел в Москву. Погода стоит холодная, дождь.

На охоте были Брежнев, Подгорный, Гречко, Машеров, наезжали Полянский и Демичев. Много говорили обо всем, меньше всего о делах. Много пили. Охоту эту для начальства организовал Гречко, ведь Завидово — это хозяйство Гречко. После первого дня охоты, вечером, когда за столом изрядно выпили, Брежнев пригласил к столу какую-то девку — все время лизался с ней и буквально распустил слюни, а затем исчез с ней на всю ночь. На второй день охоты Брежнев взял к себе в лодку свою ночную спутницу. Подобные «эксперименты» он повторял каждый раз, на любой охоте. Каждый раз было противно смотреть на этот ничем не прикрытый разврат. А что скажешь? И кто может об этом сказать? Между собой ведем разговоры. Гречко с «благословения» Брежнева нам с Машеровым подарил хорошие охотничьи финские костюмы.

Вечером 7 сентября я вылетел в Киев, а 9 сентября приступил после отпуска к работе.

Иринка собралась поехать в Англию, но по линии КГБ Крикун и Чебриков из Москвы сообщили, что ехать нельзя, не рекомендуют, возможны, как они говорят, провокации. Истинно ли это причина, неизвестно, но жаль, что Иринка не побудет в Англии. Во всяком случае, при такой ситуации дал отбой с поездкой.

На семьдесят восьмом году трудной и сложной, но вместе с тем и интересной жизни скончался Н. С. Хрущев. По-человечески мне его жалко. Он был честный, добросовестный человек, неплохой руководитель, преданный коммунист. Много сделал полезных дел для народа, хотя многое и недорабатывал. Но он искренне стремился, старался, болел за дело. В большой политике, как и в самой жизни, много иллюзий, и Хрущев иногда увлекался. Но он честно служил своему народу и партии. В том, что так случилось с ним, не только он, и прежде всего не он один, виноват. Ведь в политической деятельности отвечает не только тот, кто ведет, а и те, которые позволяют себя «вести». В политике, тем более в большой политике, всегда происходит самая утонченная ложь и обман, а в борьбе за власть часто ближайшие соратники идут на интриганство, лесть, обман, искажение истины и даже преступление, как было с Хрущевым. Почему с ним так поступили, история еще об этом скажет свое слово.

12 сентября. Состоялся телефонный разговор с Брежневым по ряду вопросов. В ходе разговоров Брежнев задал мне вопрос, давать ли сообщение от ЦК КПСС и Совмина СССР в связи с кончиной Н. С. Хрущева. Чувствовалось, что в этом вопросе он сомневается. Кто-то его сбивает. Можно почти с уверенностью сказать, что это была работа Суслова — он ведь недалекий, черствый и мстительный человек. И если бы Хрущев еще хотя бы немного времени задержался на своем посту, то он убрал бы Суслова: ведь он ему цену знал отлично.

По разговору чувствовалось, что и сам Брежнев не очень был склонен давать такое сообщение в печати от имени ЦК КПСС и Совмина. Я высказался однозначно за сообщение от ЦК КПСС и Совмина. Также сказал о том, что Хрущев заслуживает похорон у Кремлевской стены. На мое предложение Брежнев категорично высказался против, при этом заявил: «Как нас поймут?» Да, вот именно, как нас поймут? А дело ведь не в понимании, а в желании самого Брежнева, а он явно не хотел этого.

Часто в наших средствах массовой информации неправильно, искаженно представляется наш рабочий класс, которого якобы целиком поглощает труд. Это клевета на рабочего человека. Не может человек труда жить одним производством, одним трудом. Если бы так, то тогда труд поглощал бы все его духовные качества и потребности. Ведь рабочий живет не единым хлебом. Человек по своей природе является художником, творцом. Он вносит в жизнь красоту, а красота неотъемлема от глубокого знания жизни и окружающей среды.

13 сентября. С секретарями ЦК КПУ рассматривал вопросы: о работе президиума АН и работе отдельных институтов Академии наук, некоторые из них малоэффективны. Обсуждался вопрос о создании Комитета по науке в республике — это диктуется самим делом. Но ведь этого вопроса без Москвы мы решить не можем, а там навряд ли поймут постановку этого вопроса правильно. Того и смотри, получишь обвинение в «исключительности». Рассказал секретарям ЦК КПУ о моих впечатлениях от встречи и с Параджановым. Я сказал, что он немного с «вывихами», но безусловно талантливый человек. А какой талант был без странностей и «вывихов»? Надо над каждым талантливым человеком кропотливо работать, направлять его ум, энергию в нужное русло, а не отвергать все и бить наотмашь. К сожалению, в искусстве, науке, технических изобретениях у нас часто бьют, и таким отношением к творческой работе мы наносим огромный вред. Пользы не извлекаем никакой.

Плохо мы изучаем и на практике применяем огромный опыт и наследие педагога Макаренко. Вызывает беспокойство постановка воспитательной работы в детских домах. Дал задание по всем вопросам подготовить предложения.