Революция, которая спасла Россию - Рустем Вахитов

Наконец, сами идеи Февраля – Учредительное собрание, частная собственность на землю, капитализм – были совершено чужды народу. И это потом тоже честно признавали сами демократы Февраля. Так, правый эсер Б. Соколов, который был наиболее последовательным борцом за идею Учредительного собрания и который до последнего продолжал верить в необходимость парламентаризма в России, все же вынужден был согласиться с тем, что «идея… народоправства… казалась им (крестьянам и солдатам 17-го года) более родной и понятной в приложении к Советам», которые, как он совершенно справедливо замечает, напоминали крестьянам их сельские сходы.

Об отношении народа к вопросу о земле красноречиво говорит провал столыпинской реформы. Приватизацию общинных земель приходилось проводить с солдатами, так сильно было неприятие либеральной земельной политики крестьянским миром, да и результаты реформы оказались плачевными: особой эффективности фермерские хозяйства не показали, большинство переселенцев в Сибирь организовали там не хозяйства на прусский и американский манер, как грезилось реформаторам, а коллективные хозяйства, те же общины. Половина переселенцев вообще вернулась. Да и в 17-м году многомиллионное российское крестьянство, голосуя за эсеров и большевиков, по сути, голосовали против частной собственности на землю, за национализацию земли. Лозунг национализации земли, как убедительно показал С.Г. Кара-Мурза в книге «Советская цивилизация», был лишь органичным выражением извечного убеждения русских крестьян в том, что земля – Божья, а Царь (иначе говоря, государство) ею лишь распоряжается.

И кроме всего прочего, уже горы книг написаны о неприменимости ценностей западного капитализма, замешанных на протестантской теологии благополучия, в условиях православной России.

Как видим, Февраль при всех высоких достоинствах многих его идеологов и лидеров все же был обречен. Он был революцией интеллигентской – внутренне противоречивой, болтливой, прозападной, бесконечно чуждой народу. Знаменательно, что ни сам Февраль, ни его наследник – Белое движение – вовсе не выдвинули новых людей. Февральское правительство включало в себя все тех же думских витий, что гремели при Романовых. Лидеры контрреволюции были из царских генералов, перешедших на сторону Февраля. А. Лампе писал об этом: «Контрреволюция не выдвинула ни единого нового имени. Колчак, Алексеев, Деникин, Корнилов и др. – все они были отмечены уже старым режимом. Еще в большей степени это касается невоенных… В этом и была наша трагедия. Ведь революция (имеется в виду Февраль. – Р.В.) произошла именно потому, что материал, составлявший тогда государственную ткань, не выдержал и лопнул». Февраль выполнил сугубо разрушительную задачу, он разворотил российский абсолютизм, но ни сил, ни людей, ни идей для социального созидания у него не оказалось.

Итак, закономерно, что вслед за революцией интеллигенции пришла Революция Народа – Октябрь. И большевики, начав действительно как фанатики-утописты, поверившие в скорую мировую революцию, очень скоро проявили столько политической воли и политической гибкости, государственного чутья и последовательного патриотизма, сколько не было в последнем царском правительстве, Временном правительстве и правительствах белогвардейских республик, вместе взятых. И победили, и смогли создать государство, не уступавшее по мощи старому, проявив, таким образом, не только разрушительный, но и творческий характер своей Революции. И не в пример Февральской «революции декораций» Октябрь действительно привел на вершину власти новых людей – волевых, цельных натур из народа, в которых больше было аристократичности, воли и энергии, чем в выродившихся, бездеятельных дворянах по рождению.

Просто удивительно, с какой точностью повторяют современные российские демократы ошибки демократов Февраля!

Будущие лидеры Февраля при царском режиме стенали об отсутствии свобод в России, а когда эти свободы свалились им на головы, не знали, что с ними делать. Демократы советские болтали на кухнях о свободе слова и парламенте, но, придя к власти в конце 80-х гг., начав преобразования в огромной стране, они разбудили дремавшую социальную стихию и так и не сумели с нею совладать. Страна развалилась, взорванная изнутри окраинными националистами, экономика обрушилась, измотанная реформами, политические институты зашатались, утеряв свою легитимность… Невзирая на это, команда младореформаторов стала проводить еще более радикальные экономические реформы, и результатом стало разрушение промышленного потенциала. Наконец, когда население страны ясно и однозначно показало, что но не поддерживает курс реформаторов (вспомним результаты выборов в Думу в 1993 г.), правительство все равно умудрилось взять курс на приватизацию и продолжает его до сих пор.

Что же касается надежд на Запад, то теперь, кажется, уже и самим либералам, кроме совсем уж потерявших всякое представление о реальности, понятно, чего стоят слова западных лидеров о мире и дружбе. Россия пошла на беспрецедентные шаги – вывела свои войска из Восточной Европы, осуществила фактически одностороннее разоружение, денонсировала соглашение о создании СССР, отказалась от геополитических амбиций и объявила твердый и прозападный курс, а в ответ на это Запад в лице НАТО и США начал войны по всему миру, стал приближаться к границам России и окружать ее кольцом из военных баз, усиливать свое присутствие в бывших республиках СССР, вмешиваться во внутренние дела России под предлогом контроля над ситуацией с правами человека и почти прямо поддерживать сепаратистов и террористов с окраин России. Российские либералы-западники опять – уже во второй раз за последние 100 лет! – оказались в глупейшем положении. Их мифы о Западе как светоче цивилизации и образце филантропии рушатся, народ осознает догматизм и прожектерство западников и все больше выражает недовольство ими…

Нельзя сказать, что либералы вообще ничего не пытались с этим поделать. Либеральная революция конца XX в. тоже знала два периода – правление собственно демократов (Временное правительство) и правление бывших высокопоставленных чинов в форме диктатуры (белогвардейские республики). В 1991 г. к власти пришла команда младореформаторов-утопистов. Возглавлял ее Ельцин, но не он был мозгом и сердцем этой команды. Начавшийся сразу же ужасающий экономический эксперимент буквально свалил Россию на колени. И вот когда страна уже подходила к краю, произошел новый переворот – Ельцин расстрелял парламент и, по сути, установил режим личной диктатуры, из первых эшелонов власти ушли младореформаторы вроде Гайдара и пришли «силовики» Коржаков, Грачев, Степашин, началось замирение Чечни. Тем, кто противопоставляет «демократа Ельцина» «консерватору Путину», следует вспомнить, что установление либеральной диктатуры, пресловутой диктатуры ради демократии, произошло гораздо раньше. И в определенном смысле это хоть не остановило, но замедлило развал страны, запущенный механизмом гайдаро-чубайсовского экономического террора. Представим себе, что бы было, если бы в 1994 у власти остались Гайдар и его команда, «младореформаторы-экономисты», жестокие утописты и бесчеловечные экспериментаторы, фанатики, обуреваемые радикальными идеологическими фантазиями и не имеющие никаких навыков и способностей к нормальной организаторской государственной работе. Масштабы разрушений нашего Отечества были бы куда более грандиозными…