Гитлер и стратегия блицкрига. Третий рейх в войне на два фронта. 1937-1943 - Трумбулл Хиггинс

18 августа один из агентов Геринга получил разрешение отправить запасы и персонал люфтваффе через Финляндию в Северную Норвегию, и одновременно рейху предоставлялся опцион на финских никелевых шахтах, теперь столь желанных для Советского Союза. Взамен финны получили военные грузы из Германии. Желая приобрести союзника для прикрытия своего северного фланга, Гитлер уже перешел от идеи защиты Финляндии против советской угрозы к намерению вознаградить финнов всей восточной частью Карелии, если они помогут Германии перерезать жизненно важную железную дорогу в Мурманск.

Аналогичная тенденция к нацистскому вмешательству против СССР на немецком фланге Балкан стала очевидной в середине августа 1940 года, хотя первоначально была только средством держать и русских, и итальянцев подальше от этого района. Желая оправдаться перед Риббентропом, вся внешняя политика которого строилась на германо-советском пакте 1939 года, Гитлер безосновательно заявил, что, если русские возобновят свои претензии насчет Румынии, угроза, нависшая над нефтяными месторождениями в Плоешти, сделает рейх зависимым от доброй воли Сталина для дальнейшего ведения войны.

Как выяснилось, желание венгров захватить у слабой Румынии Трансильванию дало Гитлеру хороший повод для германского вмешательства. 28 августа он разъяснил графу Чиано, что война между Венгрией и Румынией обязательно скажется на импорте странами оси румынского бензина. Более того, такой конфликт может спровоцировать советское нападение на Балканы, «если позволят обстоятельства». Учитывая такие возможности, фюрер уже укрепил гарнизон в Польше двенадцатью новыми немецкими дивизиями, включая две бронетанковые дивизии на юге, удобно расположенные для быстрой переброски в Румынию в случае советского наступления в этом направлении. Серьезность намерений Гитлера помешать любым действиям СССР видна и из его приказа, отданного в это же время, который избавил силы для якобы неминуемого вторжения в Великобританию от нескольких сотен самолетов, чтобы быстрее укрепить войска для румынской операции, если таковая потребуется. Гитлер считал, что «Морской лев» вполне может подождать.

После того как навязанный странами оси диктат разделил Трансильванию между Венгрией и Румынией, 31 апреля немецкий посол в Москве получил неблагодарное задание объяснить этот односторонний акт стран оси раздраженным русским. Аргумент Риббентропа, гласящий, что поскольку СССР уже удовлетворил свои требования касательно Румынии, то не может возражать против германской гарантии границ оставшегося государства, вероятно, был для него лучшей линией поведения.

Тем не менее на следующий день, отвечая послу Шуленбургу от имени советского правительства, министр иностранных дел Молотов заявил, что Германия нарушила пункт 3 пакта с СССР. Это статья, требующая взаимных консультаций между двумя сторонами, прежде чем одна из них предпримет какие-либо действия в Восточной Европе. На это Риббентроп возразил, что русские в июне 1940 года оккупировали территорию, предназначавшуюся рейху, и что он получил лишь короткие уведомления об оккупации русскими Бессарабии и Северной Буковины, несмотря на то что в этих провинциях живет много этнических немцев. Однако было очевидно, что масло уже выплеснуто в огонь. Как впоследствии с присущей ему язвительностью написал граф Чиано: «Мечты русских рассеялись навсегда». Это стало результатом решительной нацистской интервенции в Румынию.

Дальнейшее отсутствие иллюзий, проявленное, по крайней мере, немецкой стороной, отразилось в новой директиве, изданной 6 сентября генералом Йодлем в ОКВ, абверу адмирала Канариса. Отныне и впредь Гитлер будет пытаться ввести в заблуждение только русских, хотя, конечно, будет давать рациональные обоснования своих действий собственному народу, когда того потребуют обстоятельства. В директиве сказано:

«Восточная территория в ближайшие недели будет укомплектована намного лучше. Такая перегруппировка не должна создать впечатление в России, что мы готовимся к наступлению на восток. С другой стороны, русские поймут, что сильные и прекрасно оснащенные немецкие войска концентрируются в генерал-губернаторстве [Польше], в восточных провинциях [рейха] и в протекторате [Богемии и Моравии]. Россия сделает вывод, что мы можем в любой момент защитить свои интересы, особенно на Балканах, крупными силами против ее посягательств.

Следует создать впечатление, что центром концентрации наших войск является южная часть генерал-губернаторства, чехословацкий протекторат и Австрия, а концентрация на севере относительно слабая».

В то же время отвлечение атак люфтваффе от британских аэродромов на ночные бомбежки Лондона отражало все более очевидную бесполезность «Морского льва». И Герман Геринг присоединился к гроссадмиралу Редеру в попытке отвлечь внимание фюрера на юг. 6 сентября Редер рекомендовал Гитлеру, в случае если «Морской лев» не состоится, захватить Суэц, Гибралтар и даже Канары, как часть войны против Великобритании, и сделать это раньше, чем вмешаются Соединенные Штаты.

Хотя Гитлер выражал аналогичное одобрение относительно обширных средиземноморских планов Редера, как он раньше высказывался по поводу «Морского льва», план операции «Ауфбау-Ост», который генерал-майору Фридриху Паулюсу предстояло переработать в начале сентября, в большей степени воплощал подлинные интересы фюрера. Эксперт в использовании танковых формирований, Паулюс был согласен со своим непосредственным начальником генералом Гальдером, отдавая предпочтение операциям против Великобритании на Ближнем Востоке, вместо того чтобы добавить Советский Союз, как новое бремя к общему грузу стратегических проблем рейха.

Одновременно, в качестве сдерживающего момента для нового задания Паулюса, генерал Йодль поручил своим людям в ОКВ составить независимый план операций против СССР. План ОКВ, переданный Йодлю 19 сентября, делал акцент на атаку на Москву и Ленинград, исключая наступление на Украину, однако не отдавал ясного предпочтения одной из двух северных операций. Финны в этой предварительной разработке ОКВ также должны были двигаться прямо на Ленинград, а не к Мурманской железной дороге.

С уменьшением шансов на вторжение в Великобританию ярость Гитлера, направленная против Советского Союза, становилась сильнее. 14 сентября он сказал Галь-деру: «Мы не истекли кровью, как ожидали русские. Мы достигли величайших побед, не заплатив за них высокую цену. <…> Расчеты России оказались неверными». 17 сентября операция «Морской лев» была отложена на неопределенный срок и в дальнейшем использовалась только в качестве прикрытия действий на востоке – вновь наполеоновская аналогия, но теперь 1805 года.

Немцы теперь услышали о сосредоточении сил Красной армии на западе России – там собралось около 120 дивизий, и генерал Гальдер пришел к выводу, что Советы, вероятнее всего, ожидают немецкого нападения в 1941 году. В советских вооруженных силах снова началась широкая антинацистская пропаганда, однако оснащение армии современными танками и самолетами велось крайне медленными темпами, и не было времени создать крупные независимые танковые подразделения, подобные тем, что немцы с блеском продемонстрировали в Польше и во Франции. И наконец, Сталин так и не сумел отказаться от чистки высшего офицерского состава, несмотря на явную нехватку, возникшую в результате чисток, среди командиров пехотных полков профессиональных военных, выпускников командных училищ. Героические усилия нового комиссара обороны маршала Тимошенко реорганизовать и обучить Красную армию для ведения мобильной войны, навязанной немцами, учитывая недостаток офицерского состава, потребовали больше времени, чем мог предоставить Гитлер.