Петр и Феврония. Совершенные супруги - Дмитрий Володихин

В середине XIV века происходит восстановление города, связанное с именем некоего князя Юрия Ярославича (1345–1354), впоследствии потерявшего удел; возле него из непроглядной темноты выплывают имена предшественника и преемника: Василия Ярославича^[49] и Федора Глебовича. Со вторым из них, большим злодеем, ничего похожего на историю Петра и Февронии не связано. О первом же известно лишь одно: по летописному свидетельству, Василий Ярославич между 1345 и 1347 годами «…преставися… в чернецех и в схиме, положен в Муроме в церкви Святых мучеников Бориса и Глеба»^[50].

Итог: какова последовательность смены князей между Батыевым нашествием и Юрием Ярославичем XIV века, неизвестно. Как ни парадоксально, было две пары тезоименитых князей: Юрий и Василий Ярославичи XIII века, а затем Василий и Юрий Ярославичи XIV века. Между ними — белое пятно.

Краткая история восстановления Мурома и утраты благородным восстановителем (тем Юрием Ярославичем, который жил в XIV веке) власти над городом — словно вспышка в густой чернильной тьме. А после нее, вплоть до 1392 года, — всё тот же мрак полного неведения. Очевидно, Муром имел собственных князей, но их правление никак не отражено в летописях.

Следовательно, между 1248 годом и концом XIV века лежит огромное хронологическое пространство, в любой точке которого могла разворачиваться история Петра и Февронии Муромских.

Если учесть тот факт, что «Повесть…» рисует спокойное, благоустроенное общество, а не безлюдье, нищету и разор, следует приглядеться ко времени его возрождения.

Муром, как уже говорилось, восстановился лишь в середине XIV века, в 1340–1350-х годах. Следовательно, с большей вероятностью можно выделить в истории города другой фрагмент, пригодный для сюжетов «Повести…», — 1360-е — начало 1390-х годов. То, что было после восстановления. Иными словами, «финишная прямая» муромской независимости.

Как отнестись к этой версии?

Есть аргументы как за, так и против нее.

С одной стороны, нет в «Повести…» никакого упоминания татар. Муром как будто не знает их совершенно. А ведь область, для которой он являлся удельной столицей, подвергалась ордынским набегам чуть ли не чаще всей прочей Руси. Весь Муромо-Рязанский регион очень долго являлся проходным двором для татар, они здесь творили, что хотели. Несколько странно не замечать их присутствия хотя бы в самой малой мере…

С другой стороны, чем позже происходили исторические события, описанные в «Повести…», тем более вероятно, что их не забыли и память о них донесли до XVI столетия.

Слишком много рассуждений в духе: «Может, оно так, а может, оно и этак». Словно от научно обоснованных гипотез мы переходим к гаданию на кофейной гуще. Это и было бы так, если бы не одно серьезное обстоятельство, заставляющее со вниманием отнестись к «поздней» версии отождествления Петра Муромского.

К XIV веку восходят сведения генеалогических источников, где прямо назван князь Петр Муромский, старший брат князя Василия Муромского, — предка дворян Овцыных.

Вот строки из родословной книги князя М. А. Оболенского, в основе которой — официальный «Государев родословец» XVI столетия: «Описание початку^[51] Володимерова роду. Великие князи Муромские братья родныя князь Петр да князь Василей… Князь Петр — без[детен], и со княгинею своею Фефрониею (Февронией. — И. Л., Д. В.) оба святыя. А у князь Василья сын — князь Данило. А у князь Данило сын — Володимер Красной Снабдя [так в тексте!]. И от него пошли Овцыны… Володимер Данилович был в боярех у великого князя Дмитрия Ивановича»^[52]. Далее, в другом месте родословной книги, уточняется: «Род Овцыных. У великого князя Дмитрея Ивановича Донского был боярин Володимер Данилович Красной Снабди [так в тексте!]. От него пошли Овцыны, род Федцовы»^[53].

Непростая задача: определить, хотя бы очень приблизительно, когда все они жили. Попробуем всё же сделать это.

Дмитрий Иванович княжил с начала 1360-х по 1389 год. Вряд ли в боярах у него служил безусый юнец. Следовательно, Владимир Красный, даже если дать ему минимальные (!) 20 лет при пожаловании боярского чина, родился самое позднее между началом 1340-х и концом 1360-х годов. А его отец Даниил — самое позднее около 1350 года, но скорее раньше.

Таким образом, если доверять генеалогическим данным, то время деятельности Петра, его брата Василия и жены Февронии — середина XIV столетия. Дореволюционный историк Н. Д. Квашнин-Самарин назвал братьев Петра и Василия «современниками Ивана Калиты». С таким же основанием их можно назвать современниками Семена Гордого или Ивана Красного, по сути, это ничего не изменит. А муромский предок Овцыных очень удобно отождествляется со вполне исторической личностью — князем Василием Ярославичем, предшественником Юрия Ярославича, восстановившего былую славу Мурома, а потом потерявшего княжение.

Всё вроде бы сходится превосходно: был некий князь Петр, по отчеству, скорее всего, Ярославич, один из муромских властителей-братьев, принявший перед смертью иноческое имя Давид. Идеальное, казалось бы, соединение генеалогического памятника со свидетельствами летописания. Чего искать еще? Всё разъяснилось!

Но это — если полностью доверять родословию Овцыных. А оно вызывает серьезные вопросы.

Прежде всего, тот князь Василий, который в родословии представлен предком Овцыных, — брат ли он Юрию Ярославичу, лишенному княжения в 1354 году? Овцынское-то родословие никаких Юриев не упоминает!

Итак, является ли он Василием Ярославичем из процитированного выше летописного известия (о смерти между 1345 и 1347 годами) или просто его тезка? Скорее все-таки тезка, ибо тот указан в родословии бездетным, а у этого весь род Овцыных состоит в потомках…^[54]