Великие умы России. Том 2. Мстислав Келдыш - Владимир Губарев

Напрасно спустя полвека сын пытается защитить отца. Сессия ВАСХНИЛ 1948 года – это не только дискуссия о судьбе генетики и науки в целом, но прежде всего нравственное испытание ученых, всех вместе и каждого в отдельности. И лишь единицы выдержали его. Один из них – Николай Петрович Дубинин.

Из Постановления Президиума АН СССР:

«…3. Упразднить в Институте цитологии, гистологии и эмбриологии лабораторию цитогенетики, возглавляемую членом-корреспондентом Дубининым Н. П., как стоящую на антинаучных позициях и доказавшую в течение ряда лет свою бесплодность. Закрыть в том же институте лабораторию ботанической цитологии, как имеющую такое же неправильное и антинаучное направление…»

Пунктов в этом Постановлении было много, и каждый из них наносил смертельный удар по науке…

А теперь я хочу поговорить о другом. Сколько раз можно наступать на одни и те же грабли! Я имею в виду администрирование в науке. К сожалению, наша история знает множество примеров, когда власть и властители пытались «поправить науку», и каждый раз (исключений нет!) это приводило к катастрофам, трагедиям, отбрасывало общество на десятилетия назад. Тем не менее власть снова и снова пытается «учить ученых», она вынуждает их жить по чуждым для свободного творчества правилам. Нынче – ситуация аналогичная. То, что называется модным словечком «реформирование науки», не что иное, как очередная попытка надеть узду на ученых и науку, подчинить своим сиюминутным интересам. Безусловно, найдутся люди, причастные к научной среде, которые будут петь дифирамбы власти, верно служить ей. Но проку от этого не будет никому, как это и случилось в середине прошлого века.

Встреча с сибирскими учеными в Академгородке

Сессия ВАСХНИЛ 1948 года – это величайший позор нашей науки, а потому ее надо изучать и знать.

Сессия ВАСХНИЛ 1948 года – это великий подвиг ученых, которые выстояли в борьбе с мракобесием. И одним из первых среди стоиков мы называем Дубинина.

Выбора не было. Он хотел уехать в Якутию, подальше от московских склок и лысенковцев, но туда его не пустили. Самым главным для Лысенко и его приспешников было отстранить Дубинина от генетики, разлучить их.

И отчасти это удалось сделать на целых шесть лет.

Лесозащитные полосы. Считалось, что именно они спасут советское сельское хозяйство. И началось «великое преобразование природы»! Через всю страну протянулись полосы леса, который высаживался миллионами энтузиастов.

Но в этих полосах заводились насекомые, которые столь же интенсивно уничтожали деревья, как они и высаживались. Труд миллионов людей сводился на нет.

Леса могли защитить только птицы. И их изучением как раз и занялся по совету многих друзей Николай Петрович Дубинин.

О тех годах его воспоминания и стихи хранят восторженные строки. Тем более что Николай Петрович всю жизнь увлекался рыбалкой и охотой. И этим своим страстям он уделил одни из лучших своих стихов.