Я - Грейс Келли - Екатерина Мишаненкова

А вот место главной холодной блондинки как раз освободилось – безраздельно царившая в этом амплуа Ингрид Бергман бросила мужа и уехала в Европу с любовником, итальянским режиссером Роберто Росселини. Нужно было искать новую актрису, которая смогла бы воплощать на экране такой же образ «снежной королевы», под ледяной оболочкой которой бушует пламя. Студии стали спешно подбирать ей замену, и тут как раз вовремя появилась Грейс с ее холодной северной красотой и репутацией «горячей штучки». Она прекрасно вписывалась в тот образ истинной аристократки, который был нужен студиям.

Первым потенциал Грейс оценил сам великий и ужасный Альфред Хичкок.

В 1953 году он предложил Грейс роль в своем новом фильме «В случае убийства набирайте М». «Актриса, подобная ей, дает режиссеру известные преимущества, – говорил он, объясняя, чем именно понравилась ему Грейс. – Он может позволить себе снять более откровенную любовную сцену, если в ней играет леди, а не потаскушка. С простой актрисой это будет сама вульгарность. Но если в тех же обстоятельствах занята леди, сцена может получиться волнующей и прекрасной».

Грейс же, узнав, кто желает с ней работать, неожиданно запаниковала. Она довольно легко общалась с самыми звездными актерами, но вот с великими режиссерами прежде дела не имела, поэтому Хичкок задавил ее своим авторитетом еще до того, как они встретились. Как ни странно, это даже помогло ей – мэтр любил, когда актеры его слушались, поэтому робость и благоговение Грейс пришлись ему по нраву.

Оставалась одна сложность – Грейс по контракту была собственностью «Метро-Голдвин-Майер», а Хичкок снимал фильм для «Уорнер Бразерс». Решилось это по обычной схеме – «Уорнер Бразерс» взяли актрису в аренду, причем в «Метро-Голдвин-Майер» на этом отлично заработали: Грейс даже после повышения жалованья платили всего тысячу двести долларов в неделю, а за ее шестинедельную аренду запросили двадцать тысяч долларов.

Но прежде чем приступить к съемкам, Грейс должна была выполнить более раннее обязательство перед телевидением.

Ей надо было сыграть жену художника в телепостановке «Путь орла». Партнером ее стал известный французский актер Жан-Пьер Омон, имевший репутацию неотразимого сердцееда.

Тот в свою очередь уже знал, что будет играть с молодой и очень красивой актрисой, и был настроен на приятный необременительный роман. Однако первая встреча с Грейс его несколько ошарашила. «От нее исходил какой-то космический холод, – рассказывал он. – Она была хороша, очень хороша, но при этом очень и очень строга». Даже попытку перейти на неформальный стиль общения она пресекла сразу и очень резко и первое время называла своего партнера исключительно «мистер Омон».

Все дело было в том, что он встретился с Грейс не в самый лучший период в ее жизни. Она еще переживала расставание с Кларком Гейблом и чувствовала себя униженной тем, как легко тот ее бросил. Но с другой стороны, в тот момент она, как никогда, нуждалась в утешении.

Омон был человеком опытным и все же нашел к ней подход. Помогло ему объявление администрации соседнего танцзала: «Дамы, не обижайте джентльменов! В конце концов мужчины – тоже люди». Омон с печальным видом показал это объявление Грейс, та расхохоталась, и после этого между ними все же начался необременительный и приятный для обоих роман.

Когда работа закончилась, они расстались и разъехались каждый в свою сторону, сохранив друг о друге самые приятные воспоминания.

На съемках фильма «В случае убийства набирайте М» Грейс по уши влюбилась в своего партнера Рэя Милланда.

Роль ей далась легко – она вновь играла саму себя и показывала перед камерой свои собственные эмоции, которые уже довольно неплохо выражала. Хичкок был от нее в восторге – она была живым воплощением его мечты: аристократичная и сдержанная снаружи, но пылкая внутри. «Все мужчины на съемках с ума сходили от нашей Грейс», – рассказывала Лизанна Келли, которую вновь приставили присматривать за сестрой.

Но настоящий роман у Грейс начался с актером Рэем Милландом. Он был старше нее в два раза, являлся серьезным знаменитым актером, удостоенным «Оскара», и утверждал, что ухаживает за ней с самыми серьезными намерениями. Но увы, он был женат, причем он состоял в браке уже двадцать лет, и его жена Мюриэл пользовалась всеобщей симпатией.

Надо сказать, мораль 50-х годов была ханжеской и двуличной. Суть ее сводилась к тому, что можно все, лишь бы это было шито-крыто. Открыто сойдясь с женатым Милландом, Грейс бросила этой морали вызов, и это едва не погубило ее карьеру.

Семья Келли испугалась не на шутку. Убеждать Грейс расстаться с Милландом приехала сама Маргарет, и было ясно, что если ей это не удастся, в дело может вмешаться и сам Джек Келли. Но Грейс выслушала мать и согласилась с ее доводами. Для нее разгорающийся скандал стал неожиданностью, причем очень болезненной.

В конце 1953 года Альфред Хичкок задумал снимать следующий фильм и в главной роли пожелал снова увидеть Грейс Келли.

На сей раз он работал с киностудией «Парамаунт», на главную роль в картине, незамысловато названной «Окно во двор», был приглашен один из величайших американских актеров, Джеймс Стюарт, а Грейс была предложена главная женская роль – подруги героя, с которой тот делится своими подозрениями насчет того, что, как ему кажется, он видел в одной из квартир убийство.

Но так получилось, что одновременно она получила еще одно заманчивое предложение – сняться в фильме «В порту». Оба сценария показались ей очень интересными, и не зря: обе картины до сих пор входят в сотню лучших фильмов в истории американского кино. Правда, драму «В порту» больше ценят кинокритики, а детективный триллер «Окно во двор» – зрители.

В итоге Грейс выбрала все-таки «Окно во двор», вероятно, следуя простой логике, что роль в этом фильме лично ей будет играть гораздо проще, а значит, она наверняка удастся.

Драма «В порту» рассказывала о портовых рабочих, и Грейс там предлагали сыграть девушку из бедного квартала, а что она знала о бедности и о работягах? Тогда как в картине «Окно во двор» ее героиня была красавицей и модницей – точь-в-точь сама Грейс времен ее учебы в Американской академии драматического искусства. Ей снова не надо было ничего особо играть, достаточно было быть на экране самой собой. Точнее, показывать одну из сторон собственной натуры, что она всегда умела делать блестяще.