Лексика русской разведки. История разведки в терминах - Михаил Алексеев

Разведка России учитывала возможность таких действий противника и принимала свои меры. В докладе 25 июня 1917 г. Разведывательного делопроизводства, созданного вместо Особого делопроизводства в части 2-го обер-квартирмейстераОгенквара ГУГШ, на имя начальника Генерального штаба, была сделана попытка поставить вопрос о целесообразности привлечения агентуры к наблюдению за перевозками, а также были сформулированы другие задачи, которые могли быть поставлены перед агентурой:

«Первое. Ввиду крайней трудности добывать достоверные сведения о перевозках, а с другой стороны, полной возможности для недобросовестных агентов посылать вымышленные сведения (в особенности при указании числа проходящих через известные пункты воинских поездов, а тем более вагонов и платформ), казалось бы желательным или совсем отказаться от получения агентурным путем сведений о перебросках, которые в весьма редких случаях совпадают с действительностью, а если и оказываются верными, то обыкновенно уже раньше известны из данных нашей или союзной войсковой разведки, или ограничиться требованием указывать, в каком направлении в каждый данный период перевозки идут с большей или меньшей интенсивностью.

Второе. Ограничить требования от агентов о планах наших противников, так как все эти данные, почерпнуты из разных якобы достоверных источников, большей частью оказываются фантастическими и могут в лучшем случае служить показателем того, какие слухи умышленно распространяются нашими противниками.

Третье. Желательно направить больше усилий на документальную разведку при условии оплаты добываемых сведений пропорционально достоверности и ценности полученных документов.

Четвертое. Желательно обратить большее внимание на получение сведений, по возможности документальных, об использовании людского запаса и о новых формированиях, производимых внутри неприятельских стран.

Пятое. Сведения внутриполитического и экономического характера, наиболее доступные для агентов, хотя и заимствуются ими часто из газет, но все же могут представлять интерес ввиду большей скорости их получения»^[965].

Серьезных последствий для деятельности агентурной сети за рубежом данные рекомендации не имели, и задача агентурного освещения перебросок войск и техники По-прежнему оставалась одной из первоочередных.

Анализ шифртелеграмм полковника П. А. Игнатьева показывает, что освещение вопроса о воинских железнодорожных перевозках противника занимало в его донесениях центральное место. Он посылал сведения и другого характера: о дислокации войск противника — 14,94 проц., о планах и намерениях неприятеля — 11,68 проц., о формированиях воинских частей — 5,98 проц., об экономическом положении в странах австро-германского блока — 4,8 проц., о политическом положении в этих странах — 4,34 проц., о вооружениях — 2,44 проц., прочие — 0,27 проц.^[966] Большинство этих сведений удовлетворяло интересы штабов Западного и Юго-Западного фронтов.

17 мая 1917 г. Ставка телеграммой запросила все штабы фронтов, пользовавшихся услугами Игнатьева, считают ли они «достаточно ценными сведения», поступающие от его организаций, и признают ли «необходимым, или хотя бы желательным, продолжение работы этих организаций?»^[967]

19 мая от штаба Западного фронта пришла телеграмма, подписанная помощником генерал-квартирмейстера штаба генералом А. А. Самойло:

«Полковник гр. Игнатьев объединяет все организации Штазапа [штаба Западного фронта], работающие через Швейцарию и Голландию под непосредственным руководством офицера Штазапа, находящегося в Париже в подчинении Игнатьева. Эти организации приносят несомненную и существенную пользу в деле [здесь и далее курсив автора] и необходимы для выяснения группировки противника в связи с постоянными перебросками его частей с одного фронта на другой и в связи с предпринятым в настоящее время немцами переформированием дивизий и полков по национальностям. Кроме того, сведения, доставляемые полковником гр. Игнатьевым 2-м, ценны, так как: 1) они своевременно доставляются и 2) наиболее полно обслуживают именно интересы Штазапа в деле распознавания намерений противника и группировки его сил. Что касается достоверности сведений полковника Игнатьева, то они в большинстве подтверждаются другими способами разведки. Ввиду изложенного признаю не только продолжение работы упомянутых организаций необходимым, но и желательным даже их дальнейшее расширение»^[968].

В свою очередь штаб Юго-Западного фронта телеграфировал следующее: «Агентура полковника Игнатьева 2-го, основанная в декабре 1915 г., уже с февраля 1916 г. давала ценные сведения и в большинстве случаев отмечала все важнейшие в военном отношении события жизни противника. Особенно ценными являлись сведения о перевозках, которые в связи со сведениями, добытыми войсковой разведкой, давали возможность судить о намерениях и планах противника. Кроме того, агентура дала много ценных сведений о новых формированиях, вооружении и экономическом состоянии австро-германцев. Сравнительная дороговизна объясняется тем, что первое — работа ее не была подготовлена в мирное время, второе — около 20 процентов всех посланных денег идет на потерю в курсе при пересылке из Франции в нейтральные страны, Австрию и Германию. Третье — агентам выплачивается крупное вознаграждение. На основании изложенного продолжение работы организаций полковника Игнатьева желательно, хотя денежные затраты представляются значительными»^[969]. Телеграмма была подписана генерал-квартирмейстером штаба Западного фронта генералом Н. Н. Духониным.

В это же время и. д. генерала для делопроизводства и поручений Управления генерал-квартирмейстера при Верховном Главнокомандующем генерал-майор В. Е. Скалон в докладе генерал-квартирмейстеру Ставки от 4 мая 1917 г. отмечал, что сведения о перевозках поступают в весьма большом количестве, «но основываться на этих данных безусловно нельзя… На основании их нельзя делать каких-либо выводов… Сведения о новых формированиях внутри страны ограничиваются обычно только указаниями на то, что идут какие-то формирования. Достоверные данные о том, что именно формируется, получаются весьма редко. Сведения о планах и намерениях противника никогда не могут считаться достоверными, хотя и почерпнуты из самых якобы достоверных источников. Но они… очень часто могут служить показанием того, какие слухи умышленно распространяются нашими противниками о своих планах. Сведения политического и экономического характера… часто заимствуются из газет»^[970].