Ратные подвиги Древней Руси - Владимир Волков

Д. Флетчер иначе описал процедуру верстания «новиков» в службу. «Как скоро они достигают того возраста, когда в состоянии носить оружие, — писал английский посол, — то являются в Разряд, или к великому констеблю, и объявляют о себе: имена их тотчас вносят в книгу, и им дают известные земли для исправления их должности, обыкновенно те же самые, какие принадлежали их отцам, оттого, что земли, определенные на содержание войска, владение коими условливается этою повинностью, все одни и те же, без малейшего увеличения или уменьшения». Описание Флетчера, правильное в теории, было слишком далеким от практики, сложившейся при определении молодых дворян и детей боярских на службу. Без проволочек верстались лишь новики служилых людей «московского чина».

Правительство зорко следило за тем, чтобы в среду дворян и детей боярских не проникали люди из других, прежде всего окладных сословий, а также проштрафившиеся служилые люди, которые «за воровство выкинуты из службы». При верстании новиков в службу особо оговаривалось, чтобы среди «них не было худых, которые впредь в службу не будет, и поповых и мужичьих детей, и холопей боярских, и слуг монастырских», а также служилых людей, уже верстанных в других городах. Этот принцип оставался в силе и позднее. При смотрах (разборах) дворян и детей боярских люди других сословий отстранялись от службы.

Несмотря на стремление к ограничению возможности получения поместного жалованья представителями других, менее привилегированных, категорий служилых людей, необходимость обеспечения обороны страны, в особенности на южных «украйнах», вынуждала правительство верстать их в службу. Существование поместного казачества прослеживается уже во второй половине XVI в. Осуществляя мероприятия, направленные на реализацию Приговора о станичной и сторожевой службе, правительство 18 февраля 1571 г. заменило стоявших на сторожах в «Поле» рязанских детей боярских «малых статей» (300 человек, имевших поместья по 50 четвертей) конными казаками, поверстанными в службу в украинных городах Данкове, Епифани, Дедилове и Крапивне. Уже тогда казаки получили в качестве обеспечения их службы в поместье по 20 четей земли. Однако скоро выяснилось, что с такой небольшой «дачи» казакам трудно получать требуемое для дальних походов в степь обеспечение. По коллективной челобитной (жалоба была подана от имени 577 казаков в 1577 г. до 15 марта, когда последовал соответствующий царский указ), их поместный оклад был увеличен до 50 четей. Они получили также и небольшое денежное жалованье — 3 руб., которое выдавалось один раз в три года на покупку коня для станичной службы. Полностью указ 1577 г. был реализован лишь в Данковском уезде, где казаки получили положенные им 50 четвертей земли. В других уездах «дачи» казакам составляли все те же 20 четвертей. Немного больше (30–50 четей) получали атаманы, десятники и пятидесятники.

Некоторая часть служилых казаков со временем перешла в разряд городовых детей боярских. Так, в 1585 г. в Епифани из местных казаков набрали 300 детей боярских, испомещенных в Епифанском уезде «дачами» в 30–40 четей земли и составивших местную дворянскую корпорацию. А. Л. Станиславский полагал, что этот случай не был единичным, подчеркивая, что других документальных подтверждений массового перевода казаков в разряд служилых людей по отечеству не обнаружено. В действительности, подобный случай произошел в 1644 г. в Короче, когда были поверстаны поместными и денежными окладами 40 казаков. Двое из них получили 90 четвертей земли и 4 руб. денежного жалованья; остальные — 60 четвертей земли и 3 руб. 50 коп. денежного жалованья соответственно. Все они были приведены к крестному целованию и вписаны в десятню; таким образом вчерашние казаки оказались зачисленными в корпорацию короченских детей боярских.

На южной окраине государства, где вследствие частых крымских и ногайских нападений сохранялась напряженная обстановка и постоянно требовались опытные и закаленные воины, правительство меньше считалось с «отечеством» ратных людей, в интересах службы поверстанных поместным жалованьем. Во всех случаях предпочтение отдавалось атаманам, есаулам и старым казакам. На рубеже XVI–XVII в. в Ряжском уезде было испомещено 58 атаманов, поместные оклады которых составляли от 100 до 250 четей земли, а денежные от 4 до 9 руб. «Верстанные казаки» находились не только в южных городах, но и на северо-западном порубежье. Среди других категорий служилых людей, находившихся в 1650–1651 гг. в Великих Луках, «Смета всяких служилых людей» упоминает 142 «луцких верстанных казаков», отделяя их от 195 «кормовых» казаков. В этом же документе приводится еще более интересный факт полковой службы «казаков одоевских помещиков» вместе с одоевскими же детьми боярскими.

Еще одним способом комплектования вооруженных сил была вербовка («прибор») на службу воинов из вольных людей, а также родственников военнослужащих «старого прибору», иногда выходцев из посадских людей и черносошных крестьян. Таким образом набирались пушкари и затинщики, стрельцы и «сторожевые», «станичные» и «полковые» казаки. Как правило, при поступлении на службу требовалось поручительство старослужащих о новоприборном стрельце, казаке, пушкаре или затинщике. В Смутное время «прибором» стрельцов и казаков занимались местные власти. Даже в первые годы правления Михаила Федоровича Романова белозерские посадские земские старосты продолжали набирать стрельцов, получавших не царское, а «мирское земское жалованье». Крайне важным представляется сообщение источников о том, что командовали такими стрельцами головы и сотники, выбранные «миром». С упрочением государственной власти подобный чрезвычайный порядок прибора был заменен обычным.

Вместо поместного жалованья, полагавшегося служилым людям «по отечеству», приборные воины получали денежное и вещевое довольствие. Чрезвычайно редко, за выказанные отличия казаки, а впоследствии и некоторые служилые иноземцы (в том числе и рядовые), могли получить небольшой поместный оклад и даже вотчину. Так, в 1621 г. казак Андрей Петров за участие в обороне Москвы от войск польского королевича Владислава получил в вотчину 1/5 часть своего поместья в Алаторском уезде — 50 четвертей из 250. Однако для казачьего вотчинного землевладения вводились определенные ограничения, призванные воспрепятствовать переходу таких вотчин в другие руки. Статья 5 °Cоборного Уложения гласила: «Да и казаком своих казачьих вотчинных земель никому не продавать, и не здавать».

Большой интерес представляет сообщение о существовании особой стрелецкой сотни, находившейся на содержании Соловецкого монастыря. В разное время на Соловках насчитывалось от 100 до 130 стрельцов, несших службу не только в монастыре, но и попеременно в Сумском и Кемском острогах. На службу они были прибраны из числа местных жителей по указу Ивана Грозного от 2 августа 1578 г., разрешившего игумену Варлааму набрать 90 стрельцов и 5 затинщиков в дополнение к 10 стрельцам, присланным из Москвы, 4 московским и 4 вологодским пушкарям. В дальнейшем, начиная с XVII в., в соловецкие стрельцы зачислялись их дети и племянники, но в особых случаях на военную службу могли зачисляться монастырские крестьяне и вольные люди. В других монастырях также находились государевы служилые люди. Так, в 1629 г. в Псково-Печерском монастыре были размещены 5 пушкарей, 10 затинщиков и 2 воротника. Во время Ливонской войны в этом монастыре несли службу 300 стрельцов головы Нечаева. О размещении в крупнейших обителях воинских частей свидетельствует и Г. Котошихин, писавший, что «в ыных монастырех для оберегания городов от воинских людей устроены стрелцы и пушкари».