Да не судимы будете. Дневники и воспоминания члена политбюро ЦК КПСС - Петр Шелест

Позже позвонили мне Подгорный и Брежнев, выразили свое личное соболезнование по поводу тяжелой утраты. Просили от их имени возложить венок, передать соболезнование семье покойного. На похороны из центра никого не прислали. В 15.00 8 апреля похоронили Демьяна Сергеевича со всеми почестями. Большая утрата. А для меня лично был большой удар — это был настоящий старший товарищ, настоящий человек, с которым я мог по любому вопросу откровенно поговорить, посоветоваться. Многое я от него узнавал, многому учился. Тяжело, очень тяжело.

12 апреля принял Ягудина И. А. — председателя колхоза «Дружба народов» (Крым). Умный и прямой он человек. Обсудили много вопросов, выходящих из письма Д. С. Полянского в ЦК КПСС по сельскому хозяйству. Брежневу не понравилось, что Полянский откровенно изложил плачевное состояние сельского хозяйства и заключил, что пора заняться не разговорами, а настоящим делом. Думаю, что это так просто не пройдет Полянскому — «Леня» ему это вспомнит. Но время и дело покажут.

15–17 апреля. Провели торжественный Пленум ЦК КПУ, посвященный 100-летию со дня рождения В. И. Ленина. С докладом выступал я. Много пришлось поработать, немало было волнений, но все прошло хорошо.

Первый секретарь Крымского обкома КПУ Кириченко сообщил, что в Севастополе создана группа молодежи в 18–20 человек, все они дети крупных морских офицеров, закончили десятилетки. Руководитель группы Вергинская, дочь адмирала. Эта группа изготовляла и распространяла листовки, в которых высказывается несогласие с политической линией нынешнего руководства, открыто высказывают мнение о необходимости замены нынешних политических деятелей. Ставится вопрос, что Брежнев должен быть убран, устранен от руководства партией, говорится о его несостоятельности как политика и случайного человека в руководстве.

Крымские татары написали письмо на 68 страницах, где они выставляют свои требования об их возврате в Крым. Клеймят позором родину за такое к ним отношение.

Дал задание Шевелю и Никитченко написать книгу, в которой бы разоблачались все «концепции», высказанные в письме, подготовить мероприятия и проинформировать по этому вопросу ЦК КПСС.

Председатель КГБ Никитченко доложил мне некоторые специальные вопросы: о посылке «своих людей» в представительство ЮНЕСКО. Просил правильно пользоваться материалами, которые поступают в ЦК КПУ от органов КГБ. Говорил о неправильном поведении Пересаденко, который пользуется тем, что он, работник ЦК КПУ, вызывает работников КГБ по несущественным и непрямым вопросам, относящимся к деятельности КГБ.

Никитченко, как член коллегии КГБ СССР, высказывал свою озабоченность, что вопросы контрразведки в комитете запущены. Руководитель управления контрразведки Федорчук балагур и мало в чем разбирается. Защиты производства и науки от проникновения туда иностранной разведки, по существу, нет, все «оголено».

18–19 апреля. Овчаренко, секретарь ЦК, ведающий вопросами пропаганды и идеологии, доложил об установлении в Париже памятника Т. Г. Шевченко и о наших мероприятиях в связи с этим событием. Говорили о мероприятиях по коренному улучшению работы Киностудии имени Довженко; о работе издательства «Молодь» и установлении должного контроля за его деятельностью; о декаде грузинской культуры и искусства на Украине; о мероприятиях в связи с поездкой в Италию ансамбля Вирского.

В Чехословакии происходят некоторые перемены. Дубчек отозван с поста первого секретаря ЦК КПЧ — это первая стадия решения чехословацкого вопроса. Первым секретарем ЦК КПЧ избран Г. Гусак, в этом может быть новый этап в борьбе за процесс к лучшему. Гусак мало известен, и опыта у него мало. В Президиуме ЦК КПЧ еще много правых, нельзя доверяться первым положительным сдвигам в Чехословакии.

Позвонил мне Н. В. Подгорный. Говорили о состоянии дел в республике, о состоянии полевых работ и посевов. Подгорный рассказал мне о предстоящих обменах с Кореей, Монголией и Болгарией. Он просил меня передать нашу дачу № 16 в Алуште 4-му Главному управлению Минздрава СССР под детское учреждение. Я согласился.

Но я чувствовал, что все эти разговоры не главные. Главный вопрос — это кандидатура на пост председателя Президиума Верховного Совета УССР.

Подгорный спросил меня: «С тобой разговаривал Брежнев по поводу кандидатуры на пост председателя Президиума Верховного Совета УССР?» Я ответил, что разговор был в общем плане, а не конкретно о ком-либо. Брежнев говорил, что спешить с решением этого вопроса не стоит. На это Подгорный мне сказал: «Имей в виду, что Брежнев может с тобой повести разговор о кандидатуре Ватченко. Я возражаю против этой кандидатуры». Я ответил, что я тоже буду возражать, да и наши товарищи не поддержат. Ватченко груб в обращении с людьми и высокомерен с товарищами. Интеллигенция республики его просто ненавидит. Ни содержанием, ни внешностью Ватченко на эту должность не подходит. Подгорный согласился целиком и полностью с моим мнением. Я ему назвал возможные кандидатуры на пост председателя Президиума Верховного Совета УССР: Н. Т. Кальченко, А. Ляшко, Г. И. Ващенко.

Переговорил с Кириленко о представлении Лутака к награждению орденом Ленина в связи с 50-летием. Кириленко передал мне, что обсуждается вопрос о моей поездке в Болгарию во главе парламентской делегации Верховного Совета СССР.

30 апреля во второй половине дня позвонил мне Брежнев, поздравил с наступающим праздником Первого мая, передал поздравления семье и товарищам по работе. Разговор был ровный, но чувствуется его неискренность и какая-то игра. Надо чего-то ждать, что-то его тревожит.

Вот и Первое мая. Мое краткое выступление перед трудящимися, затем демонстрация. Все прошло хорошо. По республике особых эксцессов тоже не было. Все праздничные дни в поле работали хорошо, организованно, ведь разгар полевых работ.

Продолжаю готовить лекцию для слушателей Высшей партийной школы по теме: «О стиле партийной работы». Получилось сто страниц. Просят моего разрешения издать материал отдельной брошюрой — дал согласие.

Сегодня 9 мая — День Победы, из Москвы возвратился в Киев. В этот день особенно вспоминаешь о жертвах, утратах, трагедиях. Надо не терять чувства меры, всегда быть наготове — укреплять обороноспособность страны, наращивать ее экономическую и оборонную мощь.

Принимал академика Пасичника, он твердо и откровенно говорит о деспотизме в Академии наук Патона. Указывает на гонение на Глушко, и это в действительности имеет место. Пасичник поднимает вопрос о создании на Украине атомного центра со строительством ускорителя. Надо поддержать эту разумную мысль.

Переговорил с А. Н. Косыгиным по формированию пятилетнего плана развития народного хозяйства республики на 1971–1975 годы. В особенности тревожат вопросы энергетических ресурсов, увеличение и наращивание мощностей по углю, газу. Что из этого разговора получится, трудно сейчас что-то сказать. Но пусть знают, что для республики и страны в целом эти вопросы очень важны.

Принял Келдыша М.[127], президента Академии наук СССР. Состоялся очень интересный и полезный разговор. Обсуждали вопросы: о выборах в АН СССР, я высказал свое мнение, что неправильно, когда от Украины в Академию наук СССР избирают в пять раз меньше, чем от Ленинграда, и в три раза меньше, чем от Новосибирска. Не является ли это некоторой дискриминацией ученых такой крупной республики, как Украина? Обсудили вопросы о создании двух институтов: ядерных исследований и изучения проблем загрязнения атмосферы, водоемов и грунтов. О создании завода по производству уникальной аппаратуры для научных целей и специальных работ. О создании и финансировании научных центров на Украине. Келдыш со всеми выдвинутыми вопросами согласился, обещал нам помогать. Но все это зависит не только от него, и далеко не от него.