Гений войны Рокоссовский - Владимир Дайнес

Противник, опасаясь окружения, начал отход от плацдарма, занимаемого частями 19-го стрелкового корпуса. Вскоре Десну форсировала 102-я стрелковая дивизия 48-й армии, примыкавшая к правому флангу 65-й армии. 16 сентября части 19-го стрелкового корпуса и 14-я инженерно-саперная бригада 65-й армии, 102-я стрелковая дивизия и 193-й отдельный танковый полк 48-й армии освободили Новгород-Северский.

Успешно развивалось наступление и на левом крыле Центрального фронта. Однако действия войск на этом направлении сдерживали соединения 38-й армии Воронежского фронта, которые значительно отстали. Это вынуждало левофланговые дивизии Центрального фронта поворачиваться на юг, растягивая свой фронт вместо того, чтобы развивать успешное наступление на запад. Сталин, недовольный действиями 38-й армии, в шесть часов вечера 12 сентября потребовал от маршала Жукова принять меры по ускорению продвижения правого крыла Воронежского фронта, особенно войск 38-й армии.

Войска 60-й армии успешно продвигались на Нежин. По данным авиаразведки, противник подтягивал в район Нежина свежие резервы и одновременно усиливал и свою авиационную группировку. Бомбардировщики врага стали чаще наносить удары по наступающим частям 60-й армии. Для того чтобы нейтрализовать действия немецких бомбардировщиков, на нежинское направление были направлены группы истребителей 16-й воздушной армии. В районе Нежина разгорелись особо упорные воздушные бои.

Противник, стремясь задержать наступление войск 60-й армии и помочь своей нежинской группировке удержать последний опорный пункт на подступах к Днепру и Киеву, оказывал упорное сопротивление. В течение двух дней шли ожесточенные бои на земле и воздухе. 15 сентября 280-я стрелковая дивизия генерал-майора Д. Н. Голосова из 77-го стрелкового корпуса, 7-й гвардейский механизированный корпус 60-й армии при поддержке 16-й воздушной армии освободили Нежин. «Войска Центрального фронта, продолжая наступление, – отмечалось в приказе Верховного Главнокомандующего, – сегодня, 15 сентября, после двухдневных ожесточенных боев овладели крупным железнодорожным узлом и городом Нежин – важнейшим опорным пунктом обороны немцев на путях к Киеву. В боях за Нежин отличились войска генерал-лейтенанта Черняховского…[502]»

В Москве в честь войск, освободивших Нежин, прозвучал салют 12 артиллерийскими залпами из 124 орудий.

Войска Воронежского фронта к этому времени активизировали свои действия. Они рассекли немецкие войска на отдельные изолированные группы, которые частью начали отходить к киевским переправам, а частью – к переправам у Канева (южнее Киева). В результате были созданы условия для окружения этих групп по частям восточнее Киева. Особенно удобное для этого положение занимала левофланговая 60-я армия Центрального фронта. Она не соприкасалась с противником и опережала правофланговые армии Воронежского фронта на 100—120 км, что давало ей возможность нанести удар на юг во фланг и в тыл группировке противника, сдерживавшей наступление правофланговой 38-й армии Воронежского фронта.

Но эту возможность реализовать не удалось. Во второй половине сентября Сталин отодвинул разграничительную линию между Центральным и Воронежским фронтами к северу. В результате Киев, на который нацеливалась 60-я армия Центрального фронта, отошел в полосу Воронежского фронта. «Я счел своим долгом позвонить Сталину, – вспоминал Рокоссовский. – Сказал, что не понимаю причины такого изменения разграничительной линии. Ответил он коротко: это сделано по настоянию товарищей Жукова и Хрущева, они находятся там, им виднее. Такой ответ никакой ясности не внес. Но уточнять не было ни времени, ни особой необходимости[503]».

Не будем и мы строить догадки, кто был действительным автором этого решения и какими соображениями (будем надеяться, что оперативными) оно было продиктовано. В «Воспоминаниях и размышлениях» Жуков этой темы не касается.

Генерал-фельдмаршал Э. Манштейн, пытаясь спасти свои войска, еще 15 сентября отдал приказ об их отводе на линию Мелитополь – Днепр (до района выше Киева) – Десна. Необходимо было не дать противнику возможности закрепиться на противоположном берегу Днепра. Об этом шла речь между командующими Центральным фронтом и 60-й армией в Нежине, куда Рокоссовский приехал, чтобы лично поблагодарить генерала Черняховского. Вот что пишет Константин Константинович об этом: «Я побывал у Черняховского после того, как его войска освободили Нежин. Солдаты и офицеры переживали небывалый подъем. Они забыли про усталость и рвались вперед. Все жили одной мечтой – принять участие в освобождении столицы Украины. Такое настроение, конечно, было и у Черняховского. Все его действия пронизывало стремление быстрее выйти к Киеву. И он многого достиг. Войска 60-й армии, сметая на своем пути остатки разгромленных вражеских дивизий, двигались стремительно, они уже были на подступах к украинской столице[504]».

Генерал Черняховский, обращаясь к Рокоссовскому, сказал:

– Товарищ командующий, на мой взгляд, сейчас очень важно не дать противнику закрепиться на высоком западном берегу Днепра. – Мы готовы совершить обход. Неплохо бы силами 60-й и 13-й армий ударить во фланг вражеской группировке, которая сдерживает правое крыло Воронежского фронта, а затем с ходу захватить Киев.

– Иван Данилович, на это необходимо получить разрешение Ставки.

– Но время не терпит. И я прошу вас разрешить нам в подготовительных целях занять выгодный рубеж в районе Прилуки, за нашей разграничительной линией, в полосе наступления Воронежского фронта.

– Подменять соседей? – Константин Константинович задумался. – Это дело очень тонкое. Надо переговорить с ними.

– Подоспеют соединения Ватутина – передадим им город в сохранности. Пока в Прилуках только тылы противника, но если запоздаем – он перебросит туда крупные силы, и тогда нам придется нести неоправданные потери.

Рокоссовский согласился с Черняховским.

Наступление шло успешно. В ночь на 19 сентября войска Центрального фронта форсировали Десну юго-западнее Чернигова, а 21 сентября освободили этот древний город. Впереди был Днепр. Противник считал, что войска Центрального фронта не решатся форсировать Днепр с ходу. Командующий 4-й танковой армией генерал Грезер ориентировал командиров дивизий на то, что форсирование такой крупной водной преграды возможно только на паромах и при помощи специально сооруженных для этой цели понтонных мостов. По его расчетам, для этого потребуется не менее месяца. В этом он серьезно просчитался.

Форсирование всегда являлось сложным видом боевых действий, а тем более преодоление такой водной преграды, как Днепр. В верховьях (от истока до г. Дорогобужа) река течет в низменных, частично заболоченных и покрытых преимущественно сосновыми, кое-где березовыми или еловыми, лесами берегах, ниже (до г. Шклова) – среди холмистой местности. Долина реки здесь узка (0,5 —1 км), пойма местами отсутствует. В районе несколько выше г. Орши находятся Кобелякские пороги. На участке Могилев – Киев долина реки становится более широкой, пойма достигает 14 км ширины и обычно покрыта заливными лугами, зарослями кустарников, сосново-широколиственными лесами. Почти на всем протяжении среднего течения долина Днепра широкая (6—18 км), характеризуется наличием древних террас (особенно по левобережью). Правый берег возвышен и круто обрывается к реке.