В спецслужбах трех государств - Николай Голушко

По указанию Крючкова в Центральном научно-исследовательском институте КГБ были изготовлены гербовые печати ГКЧП. Он же высказал предложение слетать к Президенту, уговорить его временно передать свои полномочия ГКЧП и продолжать отдых. Мнение Крючкова поддержали: Бакланов, Шенин, Болдин и Варенников вылетели с этой миссией в Крым, чтобы убедить Горбачева в необходимости введения чрезвычайного положения в стране. Затем генерал Варенников должен был посетить Киев с целью осуществления взаимодействия с партийными и исполнительными органами республики и поддержания стабильности на Украине. Направление Варенникова в республику, где его хорошо знали как командующего Прикарпатским военным округом, было всеми поддержано.

Так случилось, что во время путча и усиления борьбы за политическую власть в Москве контроль за обстановкой в Украинской ССР перешел в руки военных и специального посланника Варенникова. Со стороны моего московского руководства интереса к КГБ республики проявлено не было, хотя по менее значительным поводам в Киев часто командировались сотрудники центрального аппарата КГБ СССР. Комитет госбезопасности Украинской ССР оставался в полном неведении, предоставленный самому себе, а по существу был брошен КГБ СССР, который переставал быть опорой в поддержке своих союзно-республиканских органов.

Не в лучшем положении оказалось недавно образованное КГБ Российской Федерации. Его председатель Виктор Иваненко о происходящих событиях в стране узнал из передачи по телевизору. То, что намечалось через дорогу в центральном аппарате КГБ, для российских сотрудников органов госбезопасности также было полной неожиданностью. Иваненко позвонил Крючкову, который заявил:

— Надо наводить порядок в стране.

— А вы понимаете, что народ вас не поддержит, выйдет на улицы?

— За кого? За Горбачева выйдет? — с издевкой сказал Крючков.

— Это авантюра.

— История нас рассудит.

19 августа, когда я ранним утром предпринял безуспешную попытку переговорить с Крючковым, он проводил в своем кабинете совещание руководящего состава. Впоследствии коллеги рассказывали мне, что оно носило какой-то странный характер: было коротким, без обсуждения и задаваемых вопросов. Крючков объявил о создании ГКЧП, потребовал перевести органы и войска КГБ в повышенную боевую готовность, попросил начальников главков оставаться на рабочих местах и отслеживать развитие складывающейся обстановки в стране. Генералитет был в молчаливом унынии и неведении о своих дальнейших конкретных действиях.

Для многих оказалось совершенно необычным то, что на оперативном совещании Крючков неожиданно заговорил об уборке урожая. Он поставил задачи сформировать бригады чекистов и отправить до двух тысяч человек на помощь селу. Руководители оперативных подразделений оценивали это заявление как неадекватное, трудно поддающееся логическому объяснению в этой обстановке, ибо понятно, что не уборкой картофеля и моркови обязаны заниматься спецслужбы в случае осложнения ситуации в стране, тем более предстоящего введения чрезвычайного положения. Опытные чекисты недоумевали по поводу подобной формы «вывода страны из тупика» и не строили иллюзий в отношении положительного исхода такой миссии.

Повествуя о действиях председателя КГБ СССР в дни путча, необходимо также сказать относительно отключения правительственной связи. Государственная секретная связь издавна находилась в ведении органов государственной безопасности, организовывало и несло ответственность за ее работу самостоятельное Управление правительственной связи КГБ СССР. Строго засекреченная автоматическая связь, особенно так называемый спецкоммутатор, — это живая нить управления, которую можно сравнить, к примеру, с обладанием ядерным чемоданчиком. Пользование всеми видами закрытой связи — исключительная прерогатива Президента страны, который в любых условиях должен и обязан иметь возможность в считанные минуты переговорить с нужным абонентом в любой точке мира по космическим видам шифрованной связи или по засекреченному аппарату в автомобиле, где бы он ни находился.

Из протокола допроса первого заместителя председателя КГБ СССР Г. Агеева в качестве подозреваемого: «Мне давались указания от председателя КГБ СССР следующего содержания: подготовить и направить группу связистов правительственной связи в Крым… В итоге, как стало известно, эта группа осуществляла выключение связи в резиденции Президента СССР». Специалисты Управления правительственной связи из Москвы прибыли в Крым вечером 18 августа и отключили все виды телефонной связи в государственной резиденции, где находился на отдыхе Президент страны.

Позднее стало известно, что правительственная связь была отключена в ряде санаториев Крыма, где отдыхали члены ЦК КПСС, народные депутаты СССР, что исключало ведение ими разговоров с Горбачевым. «Все телефоны — мертвые и даже на кухне отключен», — свидетельствовал Горбачев. Когда ранним утром 19 августа по центральному телевидению прошли сообщения о создании ГКЧП, Кравчук стал пытаться переговорить с Горбачевым и настойчиво добивался предоставления ему такой возможности. Операторы правительственной связи отказали в соединении под предлогом болезни Президента страны. «Просили, чтобы никто не беспокоил». Кравчук сообщил мне об этом в полном недоумении. Тогда я сам предпринял попытку выйти по ВЧ-связи на государственную дачу в Форосе, на аппарат начальника его личной охраны генерала Медведева, с которым мне приходилось неоднократно общаться. Я в то время еще не знал, что Медведев накануне был отправлен в Москву и заменен на заместителя начальника 9-го управления Генералова, более послушного и угодливого Плеханову.

Меня не соединили с резиденцией Президента СССР. Начальник Ялтинского узла правительственной связи КГБ СССР дал откровенный совет: «Туда даже вам лучше не соваться».

Необходимо отметить, что правительственная связь между Москвой и государственными дачами в Крыму, предназначенными для отдыха членов Политбюро и первых руководителей страны, обеспечивалась Ялтинским узлом связи прямого и непосредственного подчинения центру. Это подразделение было создано под предлогом обеспечения гарантии контролируемых только Москвой каналов связи с отдыхавшими в Крыму руководителями страны, чтобы исключить прослушку содержания их переговоров по проходящим каналам связи по территории Украины.

На высоком уровне мне ранее намекнули, что при Федорчуке с правительственной связью «украинцы прокололись»; какое-то важное известие республиканские власти узнали в одно и то же время с отдыхавшим в Крыму Брежневым. По иной причине не могло появиться в Крыму грандиозное сооружение ВЧ-связи на Москву, минуя украинские каналы. В управлении же КГБ в Симферополе функционировало многоэтажное мощное здание правительственной связи, находящееся в подчинении Киева.

Крючков на допросе 17 декабря 1991 года показал: «…мною вместе с другими членами ГКЧП были допущены правовые нарушения. В частности, был создан не предусмотренный Конституцией СССР ГКЧП. Президент СССР был лишен связи. В рамках всего этого я как председатель КГБ СССР совершил ряд действий, которые превысили мои полномочия…» В личном письме к Горбачеву во время содержания под стражей председатель КГБ СССР оправдывался и чуть ли не каялся: «Когда Вы были вне связи, я думал, как тяжело Вам, Раисе Максимовне, семье, и сам от этого приходил в ужас, в отчаяние…»