Битва за Берлин. В воспоминаниях очевидцев. 1944-1945 - Петер Гостони

«Ты здесь по приказу? – спрашиваю я какого-то сержанта-связиста. – Сколько дней ты уже в этом городе?»

«Да уже третью неделю!» – отвечает он.

«А где твоя часть?»

«А черт ее знает! Некоторые из наших парней тоже здесь!»

«Да это же дезертирство!»

«Какое еще дезертирство? Все так делают!»

Борис Ольшанский прибыл в 5-ю ударную армию, в ту армию, передовые отряды которой вышли на правый берег Одера и даже сумели захватить на левом берегу плацдарм.

«Одер был покрыт льдом, и 8 февраля наш плацдарм уже достигал глубины в десять километров. Если бы у нас были танки, городок Врицен был бы наверняка взят. К сожалению, мы не получили подкрепления. Детали прежде так хорошо работавшего механизма начали выходить из строя. «Иволга, Иволга, ответь! Иволга!» – разносился отчаянный вызов штабного радиста. Ответа приходилось ждать долго. Задерживалась даже передача боевых приказов. Одновременно куда-то пропадала пехота, артиллерия и базы снабжения, которые были нам так необходимы. Выведенный из равновесия этими неурядицами, раздосадованный командующий 5-й ударной армией, генерал-лейтенант Николай Берзарин, сам отправился на поиски. Когда он нашел солдат, то сразу поснимал всех командиров и схватился за пистолет. Что ему оставалось делать? Пристрелить их собственной рукой? Но какой смысл был бы в этом? Собственно говоря, виновные были не так уж и виноваты… <…> В разговоре с глазу на глаз с начальником штаба он бросил однажды в сердцах: «Нельзя же одновременно гнаться за двумя зайцами – мстить и воевать. Армия разваливается к чертовой матери!»

Наше наступление захлебнулось. Противник, который правильно оценил сложившееся положение, бросил в бой свои слабые резервы и отбил городки Ной-Барним и Ортвиг и попытался сбросить нас в Одер. Немцы кричали нам по-русски: «Вы больше не продвинетесь вперед ни на шаг! Отправке домой посылок пришел конец!»

Наш плацдарм начал таять на глазах…» (На этом участке плацдарма немцы действительно немного, на 2–5 км, продвинулись к реке, однако на остальных, южнее, в ходе тяжелых боев Кюстринский плацдарм был существенно увеличен. – Ред.)

Ольшанский хорошо информирован и о положении дел в других армиях. Он даже знает о шифровке генерала Берзарина заместителю командующего 1-м Белорусским фронтом Василию Соколовскому, из которой следует, что:

«<…> 30 процентов личного состава первого эшелона 5-й ударной армии были бесконтрольны и не подчинялись приказам. В 8-й гвардейской армии 25 процентов воинских частей не выполнили приказ занять новый участок боевых действий. Примерно так же обстояли дела и в других армиях. Хаос не обошел стороной даже штаб фронта. Даже разные отделы снабжения войск и интендантства во многих случаях не могли сказать, куда запропастились колонны с боеприпасами, вооружением и продуктами питания.

Несколько примеров наглядно показывают, какая обстановка сложилась в некоторых боевых частях:

После взятия Шверина (мелкий населенный пункт, одноименный с городом в Передней Померании. Ныне это польский городок Сквежина на реке Варта у места впадения слева р. Обра. – Ред.) 3-я танковая бригада отказалась выполнять приказ немедленно наступать на Ландеберг (ныне Гожув-Велькопольски. – Ред.) – Хоенвальде. Несмотря на попытки командиров навести порядок, солдаты без разрешения покинули свои танки и устроили всеобщую дикую пьянку. Бригада самовольно оставалась в Шверине вплоть до 8 февраля.

Солдаты и офицеры 63-й истребительной авиаэскадрильи бродили в поисках трофеев по окрестностям Ландсберга. Недолго думая они просто избили своего командира полка.

В городке Швибус самовольно оставались 373-я артиллерийская бригада, 185-й и 187-й стрелковые полки и 68-й полевой госпиталь.

15 февраля 1945 года в штабе 1-го Белорусского фронта состоялось заседание военного совета фронта под председательством Жукова. Стали известны случаи самоубийства командиров нескольких полков, которые предпочли скорее покончить с собой, чем массовыми репрессиями в войсках еще больше обострить сложившееся положение. По предложению генерала Соколовского, который получил поддержку и от Ставки, было решено не форсировать Одер сейчас, а перенести эту операцию на весну, как это и было предусмотрено соглашениями с союзниками по антигитлеровской коалиции. Одновременно были предприняты меры, целью которых являлось восстановление дисциплины и повышение боеготовности войск. Уже захваченные плацдармы на западном берегу Одера необходимо было удержать любой ценой. На этом же заседании стали достоянием гласности похожие эксцессы, неповиновение командирам и отказы выполнять приказ, имевшие место в частях 2-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов».

Приказы следовали один за другим. Энергичными действиями и жесткими мерами, а также разъяснительной и агитационной работой надо было нормализовать положение не только в тылу, но и на фронте. Этой цели служили в том числе и такие листовки, как, например, эта:

«Солдаты, сержанты и офицеры!

В последнее время имел место целый ряд случаев, когда наши бойцы отравились трофейными продуктами питания и алкоголем.

Красноармеец Петров из подразделения старшего лейтенанта Климеца обнаружил в одном из населенных пунктов оставленный немцами спирт. Климец вместе со своими товарищами выпил этот спирт. Все шесть человек, принимавшие участие в попойке, отравились и, несмотря на оказанную врачебную помощь, умерли в страшных муках.

В подвале одного дома солдаты Тишков, Мартов и Голубев нашли жестяную банку с жидкостью. Предположив, что это какой-то алкогольный напиток, солдаты выпили содержимое. На следующий день они почувствовали себя плохо. Их доставили в госпиталь, где они вскоре скончались.

Группа солдат из подразделения офицера Никифорова нашла бочку с жидкостью, которая, судя по запаху, могла быть спиртом. Один из солдат попробовал этот напиток. Как только остальные увидели, что употребление этой жидкости не вызвало никаких болезненных явлений, они последовали его примеру. Однако позже выяснилось, что жидкость была отравлена, и все семнадцать бойцов, которые пили ее, скончались в течение двух дней с явными признаками отравления.

Почему же все эти солдаты погибли так бессмысленно и бесполезно?

Только потому, что они стали жертвой своей неосторожности и своего легкомыслия и попались на уловку коварного и подлого врага.

Немецко-фашистские оккупанты отступают под мощными ударами нашей славной Красной армии и вынуждены оставлять свои фамильные разбойничьи замки. Так как германские чудовища не в состоянии остановить сокрушительный напор победоносной Красной армии, они прибегают к самым подлым, низким и чудовищным методам ведения войны, как, например, отравление алкогольных напитков, питьевой воды и продуктов питания. Германские изверги ожидают, что таким образом им удастся вывести из строя наших солдат и офицеров, нанести потери Красной армии и ослабить ее.

Некоторые солдаты из-за своей собственной неосторожности и небрежности, из-за отсутствия дисциплины и своего легкомыслия стали жертвой коварных методов врага и погибли.