Крах под Москвой. Генерал-фельдмаршал фон Бок и группа армий "Центр". 1941-1942 - Альфред Терни

В 7:00 утра 22 июня фон Бок поднялся на борт своего личного самолета. Его сопровождал личный адъютант полковник Хайнрих Граф фон Лехндорф и майор Ганс Граф фон Гарденберг (потомок великого прусского канцлера). Спустя примерно два часа, пролетев более 450 км от Позена (Познани), самолет приземлился на захваченном аэродроме рядом со ставкой 13-го армейского корпуса. Командир корпуса генерал-лейтенант Эрих Йашке[35]провел фон Бока к большой военной карте и подвел итоги первых часов сражений. Йашке был в наилучшем расположении духа; его пехотные войска продвигались вперед на восток от Западного Буга, начиная блокировать Брест-Литовск (Брест).

Из ставки Йашке фон Бок на автомобиле поехал к передовому командному пункту Гудериана, расположенному в Бокали, маленькой деревне с видом на Западный Буг примерно в 15 км северо-западнее Брест-Литовска. Там фон Бока встретил начальник штаба Гудериана полковник Курт Фрайхерр фон Либенштайн. Он сообщил фон Боку, что Гудериан лично пересек Западный Буг несколько часов назад вместе с авангардом 18-й танковой дивизии. Фон Бок поехал на командный пост Лемельзена, расположенный в нескольких километрах от городка Мухавец (юго-восточнее Бреста). В противоположность ранним оптимистичным донесениям он обнаружил, что Лемельзен был встревожен и взволнован. Русское сопротивление было незначительным, сообщил он фон Боку. Действительно, русские пограничники и солдаты отступили под натиском наступавших танковых колонн и пикирующих бомбардировщиков[36]. Но Лемельзен только что получил сообщение от Гудериана по радио о том, что дороги на русской стороне Западного Буга были слякотными и топкими и часто не выдерживали вес танков, так что Гудериан приказал своим танковым и моторизованным колоннам изменить маршрут через мост к югу от селения Кодень (находившегося на польском западном берегу южнее Бреста). Но старинный деревянный мост через Буг в Кодене требовалось еще укрепить, чтобы по нему могли пройти танки. На данный момент, объяснял Лемельзен, ожидалось, что инженеры или укрепят мост, или обеспечат понтонную переправу. В это время десять тысяч единиц колесной и гусеничной техники двух танковых дивизий его корпуса скопились на новой переправе, и за последние полтора часа на пути образовалась большая пробка.

Фон Бок связался с Гудерианом по радио, наскоро подкрепился с Лемельзеном и адъютантами, а затем поехал к новой переправе через Западный Буг в районе села Кодень. Когда он с сопровождавшими офицерами прибыли туда после полудня, фон Бок был доволен тем, как германские солдаты проходили первое в русско-германской войне испытание на сообразительность. Танки уже с грохотом пересекали спешно укрепленный деревянный мост. Саперы Лемельзена трудились в поте лица, чтобы привести мост в подходящее состояние и сберечь понтонное снаряжение на будущее. Выполнив задачи, они отошли в сторону, уставшие, по пояс голые и промокшие насквозь, но светящиеся гордостью при взгляде на движущиеся бесконечные колонны техники1.

Фон Бок встал на обочине и тоже стал смотреть, как вспотевшие, покрытые маслом и пылью танковые экипажи на своих танках, с ревом и грохотом проносились мимо. Внутри танков сидели только водители, остальные члены экипажей ехали, сидя на броне, а их командиры стояли, высунувшись из люков своих башен, в шлемофонах, с наушниками на головах. По бокам танков было прикреплено всевозможное оборудование – походная посуда, канистры для воды и топлива, мешки с сухим пайком, запасные траки, даже деревянные щиты и доски, чтобы подкладывать их под гусеницы танков на болотистых участках местности.

Некоторые из танкистов, узнав своего фельдмаршала, салютовали, с грохотом проносясь мимо. Периодически танки останавливались из-за затора на мосту. Фон Бок вышел на дорогу и заговорил с лейтенантом, стоявшим, открыв люк, в танковой башне, молодой офицер тут же обратил все свое внимание на фельдмаршала. В ответ на вопросы фон Бока он сказал, что он командир танковой роты, что его люди в полной боевой готовности, а техника и вооружение в превосходном состоянии. Упомянул также, что, будучи командиром танка, он воевал еще в Польше и во Франции. «Отлично! Теперь поторопитесь и пересеките мост, чтобы мы могли расчистить дорогу», – сказал фон Бок.

«Есть!» По команде лейтенанта танк начал двигаться вперед2.

Фон Бок провел ночь на командном пункте Лемельзена. «Все идет согласно плану, – отметил он в своем дневнике. – Русское сопротивление слабо, но еще слишком рано говорить, смогут ли русские приготовиться к обороне в дальнейшем. Во всех донесениях всех подразделений, частей и соединений группы армий говорится одно и то же: мы смогли застать русских врасплох»3.

И действительно, советские войска были ошеломлены. На самом деле в первый день германо-русской войны русские просто не могли заставить себя поверить, что немцы вторглись на их территорию и собирались уничтожить их своей военной мощью в ходе скоротечной военной кампании. Но ближе к вечеру стали появляться признаки того, что русские начинают наверстывать упущенное. Пока фон Боку не было известно, что неудачливый[37], взбудораженный советский генерал Павлов, командовавший Западным фронтом, противостоящим фон Боку, в это время раздавал приказы 3, 10, 13, 16 и 20-й армиям немедленно контратаковать наступающие силы Гота и Гудериана[38]4.

В начале второго дня вторжения фон Бок пересек Западный Буг немного южнее Бреста и, сопровождаемый командующим 29-й пехотной дивизией генерал-майором Густавом Шмидтом[39], отправился на один из командных постов дивизии. В бинокль он смог наблюдать эффект германского артиллерийского огня по русским дотам в городе-крепости. Русские по-прежнему отчаянно удерживали Брест, даже после того, как германские танки уже прорвались на многие километры восточнее города в глубь советской территории. Фон Бок с удовлетворением отметил, что на артиллерийский огонь противник отвечает только отдельными пулеметными и снайперскими выстрелами. «Продолжайте наносить удары, – сказал он Шмидту. – Скоро им придется сдаться»5.

Тем вечером, пока фон Бок читал донесения от командующих, он заметил, что повсюду перед группой армий «Центр» русское сопротивление начинало усиливаться.