Хотел ли Гитлер войны. Беседы с Отто Штрассером - Дуглас Рид

После освобождения Мюнхена Штрассер снова начал борьбу за университетский диплом, который был ему очень нужен. Каким-то образом ему удалось сдать экзамены, и в июле 1919 года он поступает в Мюнхенский университет. Ему нужно было наверстать слишком многое, а потому, когда настало время каникул, он ринулся в Берлин, чтобы поучиться еще и там. Ему было двадцать два года.

Самой большой проблемой для него был в тот момент хлеб насущный. Время, как я говорил, было крайне беспокойное. У него не было денег, да и семья не могла ничем помочь. Инфляция уже шла вовсю, марка реально стоила 20 пфеннигов, а не 100. И ему нужно было как-то зарабатывать деньги, чтобы платить за учебу и получить желаемую докторскую степень.

Этот период его жизни демонстрирует нам необыкновенную энергию и способность к работе, о которых я уже говорил. Безусловно, эти черты свойственны всем немцам, однако Штрассер был наделен ими в исключительной степени. В восемь утра он приходил в университет. В полдень занятия заканчивались, и он отправлялся в рейхстаг. Заседания там начинались во второй половине дня, и, чтобы заработать на жизнь, Штрассер устроился стенографистом в парламентском корпункте – он работал для социалистических провинциальных газет. Здесь готовились сообщения и информации о прошедших дебатах – их переводили на человеческий язык, делали кое-какие выводы и общие заключения, после чего рассылали по редакциям этих самых газет.

Работа завершалась вечером, часов в шесть-семь. У Штрассера оставался час, чтобы слегка перекусить в заведении Эшенгера – в Берлине было много дешевых закусочных, входивших в эту торговую сеть. Затем с 8 до 10 вечера он проводил бесплатные занятия для рабочих – Штрассер преподавал стенографию и историю Германии. После этого он, наконец, приходил домой, где начинал готовиться к завтрашним занятиям в университете.

Через год вечерние занятия для рабочих закончились. У Отто появилось несколько часов свободного времени – и он с головой погрузился в изучение японского языка (занятия проходили в Восточном институте в Берлине). Учитывая напряженный ритм жизни, ему следовало бы ограничить свои порывы, но он не стал этого делать. Он нашел время на все. Он и правда работал не покладая рук (как и всю последующую жизнь), и никогда не жалел об этом.

В это время Штрассер никак не мог решить, чем ему заниматься. С одной стороны, его пожирала так и не удовлетворенная страсть к работе. С другой – состояние дел в университете привело его к мысли о необходимости создания Лиги студентов – бывших военнослужащих. Эта организация должна была защищать права тех, чей процесс обучения прервала война.

Разрушение привычных социальных ограничений и норм привело к тому, что университеты были переполнены. Даже интенсивные курсы, введенные специально для новой публики, были забиты до отказа девушками, евреями, теми, кто не ходил на фронт. Вчерашних солдат, как это обычно бывает после войны, быстро оттеснили в сторону оборотистые и энергичные шустряки. Ставшему во главе упомянутой Лиги Штрассеру удалось возвысить голос протеста и исправить ситуацию.

Но была в то время и другая беда. Речь идет о незавидном положении тысяч молодых людей, которые отказывали себе в последнем, лишь бы завершить образование, но в результате оказывались без работы; или о тех, кто никак не мог, хоть и старался, заработать достаточно денег, чтобы завершить обучение. Проблема эта вылилась в настолько серьезный общественный скандал, что ведущие немецкие промышленные концерны объединились и создали Ассоциацию помощи студентам. В ее задачи входил поиск работы для множества отчаявшихся молодых людей, которые бесцельно шатались по улицам городов. Секретарем этой структуры был Генрих Брюнинг – впоследствии канцлер Германии, который приложил столько усилий (хоть и безуспешно), чтобы не пустить Гитлера к власти, и который теперь находится в ссылке. Штрассер очень тесно сотрудничал с ним.

Я привел эти примеры – о том, что делал Штрассер после войны и как он организовывал своих друзей-приятелей – потому, что пусть все это были и не такие уж масштабные политические акции, но они очень наглядно демонстрируют умонастроение и дух этого революционера-социалиста. Это были правильные действия, имевшие целью общее благо.

Вот и теперь, уже во второй раз, тот политический импульс, который впервые проявил себя в событиях в Бад-Эйблинге, толкал Штрассера в самую гущу событий. Он стал, уже официально, членом Немецкой социалистической партии – и тут же оказался на острие разногласий, которые в тот момент сотрясали организацию.

И тогда, и сегодня точка зрения Штрассера была неизменной. Именно она заставила его уехать из страны и стать непреклонным противником Гитлера. Именно убеждения заставили его в итоге покинуть ряды партии. Он мог бы иметь популярность, посты и всякие материальные выгоды, если бы пошел на компромисс, но – предпочел не поступиться принципами. И это заслуживает уважения.

Он повсюду искал и не находил немецкого социализма. Не того государственного социализма, когда вместо многих капиталистов мы получаем одного большого Капиталиста и орду чиновников. Не структуру, взращенную на всяких международных связях, чуждую по своему происхождению и руководству. Наконец, не национал-социализм по версии Гитлера, который устроил псевдосоциалистический цирк, прикрывая на деле капитализм, густо замешанный на милитаризме. Насколько я мог заметить, Штрассер никогда не колебался – ни в начале, ни сегодня, в эмиграции. Похоже, что он действительно тот редкий, если не уникальный тип – тип настоящего национального социалиста.

В то время соцпартия (совершившая настоящее самоубийство, обратившись в момент революционного триумфа за помощью для защиты от коммунистов к регулярной армии и старым правящим классам) сформировала Einwohnerwehr, или Корпус гражданской самообороны. Ему отводилась роль орудия, которое правительство могло использовать в борьбе с коммунистами. Большинство руководителей местных отделений социалистической партии запретили своим коллегам вступать в ряды корпуса, мотивируя это тем, что они не хотят иметь ничего общего с «этими офицерами» и с военщиной вообще, потому что они пацифисты и интернационалисты. Отто Штрассер активно ратовал за членство в Einwohnerwehr. Он говорил о том, что если социалисты не возьмут его под свой контроль, то за них это сделают реакционеры. В своем районе Берлина, густонаселенном Штеглице, он одержал верх. Штеглиц вошел в Einwohnerwehr, а Отто Штрассер стал командиром штеглицкой Hundertschaf, «сотни» – так назывались подразделения в Einwohnerwehr.

Все это происходило весной 1920 года. А затем случился Капповский путч – первая попытка старых правящих классов Германии свергнуть правительство социалистов и центристов и силовыми методами уничтожить «новичков», прорвавшихся в этой стране к власти.

Капповский путч в целом скорее напоминал поход войск фон Эппа на Мюнхен. Правда, у него было совершенно иное оправдание. Берлинское правительство состояло, главным образом, из социалистов, причем не самых смелых. Но в нем не было коммунистов, оно не жаловало коммунистическую идеологию, да и людей из России в нем также не было. По иронии судьбы, аналогичного типа человек сопровождал именно капповцев – это был глава их пресс-службы, венгерский еврей по происхождению, впоследствии англиканский священник, член британского парламента, осужденный за предательство прожженный авантюрист Игнац Требич-Линкольн! Похоже, что подобные люди проявляются во всякое смутное время, которого хватало в Европе. Кстати, показной антисемитизм Гитлера (и это я часто пытался объяснить разным людям) тоже не соответствует действительности; посмотрите на тех евреек, явно управляемых из-за рубежа, что выступали в качестве посредников в его переговорах с британскими политиками.