Чикатило. Зверь в клетке - Алексей Гравицкий

Фаина отшатнулась в страхе.

– Не надо садиться в чужие машины! – замогильным шепотом пробормотал Чикатило. – Не надо!

– Ты с ума сошел, что ли? – повысила голос Фаина. – Какие машины, ночь на дворе!

Чикатило вдруг остановился, опустил руки, взгляд его стал живым и сосредоточенным.

– Фенечка… – пробормотал он извиняющимся тоном.

– Зря я тебе про эти убийства рассказала, – рассердилась на себя Фаина. – Иди ложись. Валерьянки накапать?

Чикатило опустил голову и мимо Фаины прошаркал в коридор.

1992 год

«Ты с ума сошел, что ли?» – всплыла фраза жены из глубин памяти.

Чикатило перестал мерить шагами камеру в СИЗО, остановился и забормотал:

– Ты с ума сошел, что ли? С ума… сошел…

В этой случайно всплывшей в памяти фразе было откровение.

С ума сошел!

* * *

В кабинете Ковалева было многолюдно – тут собрались все члены московской и ростовской групп, занимающиеся делом потрошителя, и другие офицеры. Не было только самого Ковалева.

Хмурый Витвицкий стоял у стены возле входной двери и смотрел поверх голов. Рядом с ним замерла Овсянникова. Гул не стихал, как бывает, когда много людей в одном пространстве вполголоса переговариваются друг с другом.

– Коллеги, а чего мы, собственно, ждем? – не выдержал, наконец, кто-то.

– Не чего, а кого! – Липягин с мрачной веселостью кивнул на стул во главе стола. – Начальство наше задерживается.

– А по-моему, оно опаздывает, – посмотрел на часы один из офицеров.

В этот момент дверь распахнулась, и все разговоры затихли сами собой. В кабинет шагнул Горюнов, за ним вошел невысокий лысеющий мужчина лет сорока пяти с лицом, на котором отражалась вечная неприязнь ко всему окружающему.

– Начальство, товарищи офицеры, никогда не задерживается и уж тем более никогда не опаздывает, – подвел итог болтовне Горюнов и прошел на свое место. – Рассаживайтесь, товарищи, рассаживайтесь.

Загромыхали стулья, сотрудники занимали свои места. Стоять остался только человек с залысинами. Он исподлобья рассматривал собравшихся, особое внимание уделяя тем, чьи любопытные взгляды ловил на себе.

– Прежде всего, позвольте вам представить нового руководителя межведомственной группы полковника Брагина Виктора Петровича, – продолжил между тем Горюнов. – Виктор Петрович назначен на место полковника Кесаева…

– Здравствуйте. – Голос у Брагина был неприятный, рокочущий. – Назначен я на свое место, и очень надеюсь, что сумею в рамках своих полномочий закончить то, что было начато до меня. С товарищем Горюновым, – он кивнул в сторону майора, – мы уже знакомы. А где полковник Ковалев?

– Александр Семенович в отпуске, – подал голос Липягин. – На той неделе возвращается.

– Что ж, пусть отдыхает, – снисходительно кивнул Брагин. – С остальными познакомимся в рабочем порядке. И давайте сразу к делу. Я ознакомился с материалами и хочу сказать без обиняков: все очень плохо. Расследование топчется на месте, новых идей нет, инициативы от сотрудников я не увидел, а главное – нет результата…

Липягин привычно наклонился к уху сидящего рядом Горюнова, шепнул доверительно:

– Да он прям Колумб! Открыл Америку.

Горюнов тонко улыбнулся в усы. Брагин же молниеносно среагировал на шепот и резко повернулся к Липягину и Горюнову. Два майора все еще улыбались, отчего неприязни на лице Брагина стало еще больше.

– Я сказал что-то смешное?! Встаньте, товарищи. Встаньте, встаньте, оба!

Липягин и Горюнов, согнав с лица улыбки, поднялись, словно школьники, недоуменно переглядываясь с остальными.

– Вы представьтесь, – обратился полковник к Липягину.

– Майор уголовного розыска Липягин.

Брагин нахмурился, но тут же нехорошо, недобро улыбнулся, словно человек, вовремя нашедший козла отпущения.

– Вот и скажите мне, майор Липягин, – произнес полковник тоном, не предвещающим ничего хорошего, – какие у вас мысли по дальнейшему ходу расследования? Два последних убийства подряд – это что?! И ведь как под копирку! Люди что скажут?! Бандитизм, скажут, завелся в стране. А милиция бездействует. Нет! Скажут – сопли жует милиция, вот как!

Горюнов поморщился.

– Виктор Петрович… – начал было он, но Брагин не дал закончить.

– Скажут и будут правы! – полковник переходил на крик. – Потому что на совещаниях у нас майоры УГРО хихикают, вместо того чтобы работать. Ну, Липягин, я жду ваших предложений.

Брагин обвел начальственным взглядом присутствующих.

– Кстати, всех касается!

Офицеры поспешно отводили глаза, конфликтовать с новым начальством никому не хотелось. Овсянникова тихонько толкнула локтем Витвицкого, ободряюще подмигнула, мол, давай скажи, это шанс!

– Хм… Гм… Можно мне? – поднялся Витвицкий.

Он уже мысленно приготовился говорить, но сказать ему не дали.

– Можно кое-кого за кое-что, – зло зыркнул на капитана Брагин. – Вы что, товарищ офицер, уставного обращения не знаете?! Имя, фамилия?

– Капитан Виталий Витвицкий. Я хотел…

– Вы хотели перебить начальника, капитан, – с новой силой накинулся полковник. – И сделали это. Сядьте! И вы, Липягин, тоже. Дисциплина у вас в группе, товарищи, отвратительная. Потому и результат такой. А мне в министерстве прямо сказали: времени больше нет! Поэтому жду сегодня до пяти часов всех участников расследования с предложениями у себя в кабинете. Всё, товарищи, все свободны. Идите работайте.

* * *

– Susanna, Susanna mon amour, – надрывался магнитофон хриплым голосом Адриано Челентано.

На столе рядом с магнитофоном стояла початая бутылка коньяка, лежала нехитрая закуска. За столом сидел полуголый нетрезвый Черемушкин и попыхивал сигаретой.

Из ванной в одной простыне вышла Алла, пританцовывая на ходу. Увидев ее, Черемушкин бросил сигарету в пепельницу, поднялся из-за стола и тоже принялся танцевать энергично и нелепо, как это обычно делают пьяные люди.

Челентано продолжал петь из магнитофона: