Древний Восток и Азия - Владимир Миронов

Собор Спаса на Крови в Петербурге

Возможно, Христу и в самом деле следовало бы родиться в России. Ведь он столь же широк и необъятен, как великая душа Россия. Христово учение в основе своей преследует справедливые и благородные цели, к чему всегда ведь стремилась Россия (иногда даже во вред себе). Он был готов на муки и страдания, как и Русский народ, у которого эта черта чуть ли не главная национальная особенность. Его учение не всегда последовательно, как и все наше странное необъяснимое вековое поведение («Умом Россию не понять»). Он искренен в мессианской проповеди Царствия Небесного, что напоминает мечту о Граде Китеже или о пришествии Царства Справедливости. Порой кажется, что один народ на Земле и создан был по милосердному образцу и подобию Христову – это Русский народ! Православие в лучших представителях и есть воплощенное христианство… По крайней мере, нам хотелось бы в это верить, и мы готовы к этому, если бы не свидетельство того, что мы, как и все другие, просто обычные грешные люди, со всеми нашими достоинствами и недостатками, да еще и число последних, увы, увы, неизмеримо велико… Э. Ренан подчеркнул: «Ценность религий зависит от народов, которые их принимают». Христос иных народов ни на йоту не подвиг их к праведности, совести и добродетели. Русские же всерьез воспримут веру Христову. Уже в Поучении Владимира Мономаха видим черты того, что Достоевский затем назвал Русским Христом, что породило великую литературу и культуру. Страницы произведений Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Достоевского, Чехова, Лескова, Толстого, Аксакова, Короленко отражают ту или иную сторону «русского Христа». Этим они и отличаются от произведений нерусских писателей. ««Русский Христос» – это учение Христа, такое, каким в течение своего 900-летнего христианства воспринял его русский народ». Однако то, что собой представляет «Русское Христианство» – это разговор, конечно, особый и сложный.

Ф.М. Достоевский

Очевидно лишь то, что пережили мы и подъем, и спад христианской веры. Мы мыслили, как говорил старец Зосима, устроить мир на справедливых началах, но залили Русь, увы, не святую – кровью (оттого и залили, что не святая). Искоренив одно зло и исправив одни несовершенства, мы породили другие, возможно, еще более страшные. Тем не менее идеи Христа не погибли, но возродились – на некой новой, демократической основе. Вспомним, что тот же Достоевский в «Дневнике писателя» (май 1876 г.) выражал надежду, что у нас временные невзгоды демоса непременно улучшатся под неустанным и беспрерывным влиянием впредь таких огромных начал (ибо иначе и сказать о них нельзя), как всеобщее демократическое настроение и всеобщее согласие на то русских людей, «начиная с самого верху». В 1861 г. в журнале «Время» Достоевский писал, что основное стремление русских людей есть «всеобщее духовное примирение», и что русская идея ввиду широты характера и глубины ума нашего народа станет со временем синтезом всех тех идей, которые Европа так долго и с таким упорством вырабатывала в отдельных своих национальностях. Эти же идеи, еще задолго до Достоевского, высказывали В. Одоевский, Белинский, И. Киреевский, Шевырев и другие. Поэтому Христос и пришел в Россию и остался в ней навсегда как в избранной и обетованной земле! Вл. Соловьев во «Второй речи», говоря о Ф. Достоевском, сказал (1882): «Поэтому Достоевский, говоря о России, не мог иметь в виду национального обособления. Напротив, все назначение русского народа он полагал в служении истинному христианству, в нем же нет ни эллина, ни иудея. Правда, он считал Россию избранным народом Божиим, но избранным не для соперничества с другими народами и не для господства и первенства над ними, а для свободного служения всем народам и для осуществления, в братском союзе с ними, истинного всечеловечества или вселенской Церкви. Достоевский никогда не идеализировал народ и не поклонялся ему как кумиру. Он верил в Россию и предсказывал ей великое будущее, но главным задатком этого будущего была в его глазах именно слабость национального эгоизма и исключительности в русском народе». Мы привели эти слова для того, чтобы, сопоставив рядом портреты двух народов, и даже вовсе не народов, а простых людей и правящих экономических элит (среди евреев, русских и проч.), любой честный человек сказал бы: «Перед нами несомненно явные антагонисты!»

Слеза ребенка

Вл. Соловьев считал, что в глубине души Русский народ носит «образ Христов»! Но что толку в этом образе, если власть и мир руководствуются совершенно иными канонами в земной политике. Для наших недругов православная религия – это беда России (Познер и K°), для других православие – божественное откровение, единственная надежда на спасение России. Большая часть народа России (не обязательно православного и воцерковленного) понимает огромное значение православия не только как веры отцов, но и как духовного и нравственного условия возрождения. Поэтому выражает глубокое возмущение действиями тех, кто измывается над святынями и верой отцов. Однако всем ясно и то, что наше общество в России строится не на Христовых заповедях и принципах, не на правде и справедливости. Что уж тут говорить о какой-то слезе ребенка. Слезы эти льются потоками. Они подобно волнам вселенского потопа скоро захлестнут и затопят Русь. Власть слепа – и не хочет этого видеть!

Передача патриарху Московскому Казанской иконы Божией Матери

Вера необходима народу… Но такая вера, которая идет с правдой и мечом, укрепляя силы и вдохновляя народ на борьбу со своими угнетателями. В этом плане можно поучиться даже у Израиля. Митрополит Ташкентский и Среднеазиатский Владимир сказал в «Руси Державной»: «В Государстве Израиль, этом любимце западных демократий, религией иудаизма пронизано всё – и государственная идеология, и школа, и телевидение, и пресса, и армия. Таким уважением к народной вере можно только восхищаться. А (вот) тысячелетнему русскому Православию ничего подобного нельзя?! Что же, русские – низшая раса?» Конечно же, низшая раса, раз вы не можете доказать силой право на жизнь в собственной стране. Церковь должна с властью говорить другим, строгим языком. Тогда власть, возможно, начнет ее бояться и зауважает. Мы же все охотнее изъявляем готовность «считать себя православными», нежели жить по Христовым заповедям. Кто же спорит: куда легче изобразить образ церкви Иоанна Предтечи на тысячерублевой купюре и поклоняться ей, нежели стать Иоанном, живя праведной жизнью. Воистину прав был Иоанн Златоуст: «Богу нужны не золотые сосуды, а золотые души».