Атланты. Моя кругосветная жизнь - Александр Городницкий

Древняя культура на этой земле причудливо переплетается с современной. Израиль – страна художников. Иудейская религия запрещает создавать изображения людей и животных (это позволительно только Богу), поэтому в современной живописи и скульптуре преобладает абстрактный стиль. Пожалуй, ни в одной стране мира не видел я такого количества выставок, вернисажей, садовых скульптур, зданий и разного рода сооружений, украшенных фресками и живописью.

В Иерусалиме много лет жил замечательный художник Лев Сыркин, безвременно ушедший в октябре 2012 года после тяжелой болезни. С ним и его женой Лорой, родной сестрой поэтессы Елены Иоффе, вместе с которой я занимался когда-то в литературной студии Дворца пионеров в Ленинграде, нас связывала многолетняя дружба. Сама Лена тоже живет в Израиле довольно давно, выпустила несколько поэтических книг, обзавелась детьми и внуками. Помню, в первый свой приезд в ноябре 90-го года я позвонил ей по найденному мной телефону и радостно закричал в трубку: «Ленка, привет! Ты помнишь, как мы с тобой целовались в параднике в сорок седьмом году?» – «Ты что, с ума сошел? – возмущенно ответила она. – Там же рядом твоя жена!»

Семья Сыркиных выезжала из Москвы в 1972 году, когда Лев Сыркин уже был известным художником-монументалистом, одним из авторов мозаики киноконцертного зала «Октябрь» на Новом Арбате. Выезжали трудно, с тремя маленькими детьми, полностью пройдя через чистилище унижений и препон, создаваемых тогда властями. В конце 80-х у Льва в Израиле вышла книга воспоминаний на русском языке, посвященная этой горестной эпопее с публичным исключением из Союза художников и другими мытарствами. Книга называется: «Я вам не должен». В первые годы в Израиле им также пришлось нелегко.

Лев Сыркин был одним из ведущих художников Израиля, человеком, уважаемым всей страной и пользовавшимся широким международным признанием. Так, он являлся членом Итальянской академии искусств, а в 1998 году в Израиле был объявлен «Человеком года». Лев получал многочисленные заказы от государства и частных фирм. Его превосходные мозаики и смелые скульптурные композиции можно увидеть в Иерусалиме и других городах. Мне особенно понравились мозаики на химическом заводе, стоящем на Мертвом море. На этом заводе производят поташ, используя в качестве сырья суперсоленую мертвоморскую воду. На завод мы ездили вместе с автором на специальную экскурсию. Здесь находятся две огромные мозаики Сыркина. Одна украшает стену в гигантском зале, где размещается заводская столовая.

Нельзя попутно не отметить, что этот химический завод поражает не только мозаиками и панно, которые у нас украшали бы стены правительственных резиденций или музеев, но и оранжереями, чистым воздухом, обилием фонтанов и стерильной чистотой внутри и снаружи, в том числе, конечно, и в празднично убранной столовой. Здесь питаются все вместе – от директора до разнорабочего. Различить их, кстати, нелегко, поскольку все одеты в одинаковую синюю униформу. Вторая мозаика занимает стену первого этажа в здании, где размещается заводоуправление. Я помню, уже настало время уезжать, а Лева все стоял, обернувшись от входных дверей, и смотрел на свое детище, освещенное багровыми лучами заходящего солнца.

Неподалеку от Хайфы, на берегу Средиземного моря, расположена знаменитая деревня художников Эйн-Ход, сильно пострадавшая несколько лет назад от лесных пожаров. Камни, из которых здесь сложены дома, имеют многовековую историю: ими пользовались для постройки домов еще греки, позднее римляне, крестоносцы и арабы, а сейчас – художники. Здесь долгие годы жил мой давний питерский приятель, талантливый художник Евгений Абезгауз, неоднократно подвергавшийся непризнанию и гонениям в 70-е годы в Советском Союзе. В 2006 году его не стало. С грустью я смотрю на висящую в моем московском доме акварель, подаренную им мне теперь уже в далеком 95-м году с надписью: «Саше Городницкому от Жени с любовью». На акварели – юноша и девушка еврейской внешности, одетые по-европейски, держат в руках саксофоны, и над ними летают большие мыльные пузыри. А на заднем плане – русская церквушка на фоне остывающего вечернего неба и стаи воронья, кружащиеся над безлиственными по-осеннему деревьями.