Вавилон - Маргита Фигули

В чертогах богини Иштар, воздвигнутых из розового мрамора и золота, жаждали любовных восторгов обольстительные прислужницы богини, как две капли воды похожие на тех, чьи изображения украшали критскую чашу Валтасара, хранившуюся в голубой гостиной злосчастной царицы Амугеи Мидийской.

Сибар-Син несколько раз обошел Священную рощу в надежде отыскать ту, которую должен был ему вернуть Мардук, и после бесплодных хождений остановился наконец перед мраморными чертогами жриц богини Иштар. Десятки женщин встретили его появление одинаковой улыбкой. Сибар-Син неторопливо обводил взглядом женские лица, словно только за тем и явился, чтобы полюбоваться на них. И вдруг его охватило волнение; он не мог отвести глаз от одной из красавиц. Овладев собой, Сибар-Син предложил ей уединиться.

Женщина поднялась.

Ошеломленный юноша любовался стройной фигурой жрицы, узкие одежды делали женщину похожей на украшенную змею. Сибар-Син не сводил глаз с ее спины и бедер, плеч и лебединой шеи, с венца темных волос, блеск которых не уступал блеску черной земляной смолы.

Идея за нею, он беспрестанно спрашивал себя: как могла она здесь очутиться?

Едва переступив порог, он воскликнул:

— Телкиза!

Женщина села на скамью спиной к гостю. Услыхав свое имя, она запрокинула голову и невесело рассмеялась, показывая ослепительные, жемчужные зубы. В ее глазах неукротимым пламенем полыхала страсть. На плечи ее спадала прозрачная вуаль, закрепленная на сверкавшей золотом диадеме. Шею охватывал венок из нарда. Умащенная благовониями грудь блестела. На Телкизе была лишь узкая юбка, схваченная на бедрах золотым пояском.

Сибар-Син, распутник, каких свет не видывал, удивленно качал головой, не веря собственным глазам.

— Телкиза, жена Набусардара, среди жриц богини Иштар? Вот куда привела тебя ее благосклонность!

Положив голову на спинку скамьи и слегка покачиваясь, она спросила с раздражением:

— Чему ты удивляешься, Сибар-Син? Чему удивляешься ты, кто ради любви не жалеет бесценных сокровищ? Судя по всему, нет для тебя в мире ничего дороже наслаждения. Но, зная цену удовольствиям и блаженству, отчего удивляешься ты мне, знающей цену удовольствиям и блаженству не хуже твоего?

— Но ведь ты женщина знатного рода, тебе не к лицу завлекать мужчин наравне с продажными женщинами.

— Я хочу жить, — отрезала она, — я имею право жить, — и странное волнение охватило ее тело.

— Я уведу тебя к себе во дворец.

— Этого мне уже мало, Сибар-Син. Я мечтаю о мужчине, подобном Набусардару. О сильном и статном мужчине. Ты знаешь, как он красив и силен. Никто в Вавилонии не сравнится с Набусардаром. Даже. сам Таммуз. Разве только витязь Гильгамеш мог бы померяться с Набусардаром силой.

— Ты раздражена, Телкиза, я не верю ни одному твоему слову. Ведь еще совсем недавно ты убеждала меня в обратном. Тогда ты уверяла, что ненавидишь Набусардара.

— Зато теперь люблю так же сильно, как раньше ненавидела. Чего бы только я не отдала, лишь бы вернуть его любовь. Сколько золота пожертвовала я на алтарь Иштар, лишь бы она оживила в нем прежнее чувство! Я ждала его здесь, среди этих женщин, но он не пришел на празднества.

Кусая губы, она отвела взгляд от собеседника и уставилась куда-то в потолок.

— А ты знаешь, почему он. не пришел, — снова заговорила она, повысив голос, — хотя сегодня здесь все сановники Вавилона? Потому что в Борсиппе — тоже любовное пиршество. Покончив с делами, уверившись в могуществе войска, он всецело занят ею.

— О ком ты говоришь?

— О той, что должна принадлежать тебе.

— Не понимаю.

— Поймешь, когда я назову тебе ее имя. Нанаи. Дочь Гамадана.

Сибар-Син побледнел. Его оливковая кожа — халдеи необычайно гордились красивым цветом своей кожи, видя в нем свое превосходство над другими племенами, — его оливковая кожа посинела.

— Я вижу, ты начинаешь понимать, — заметила Телкиза, пытаясь по выражению его лица определить. пришелся ли удар по цели.

Сибар-Син. захрипел, как истекающий кровью лев, пораженный стрелой в самое сердце.

— Нанаи в дворце Набусардара?

— Вот уже несколько недель, — ответила она торжествующе.

— Почему ты не сказала мне об этом раньше?

— Я говорю тебе об этом теперь. — И она снова рассмеялась, рассмеялась, чтобы потерзать его и разжечь в нем гнев.

Подвергая Сибар-Сина пытке, она хотела избавиться от тех мук, которые испытывала сама.

Чтоб окончательно сразить его, Телкиза повторила:

— Да. Я говорю тебе это теперь, всему свое время. Она поднялась со скамьи и близко подошла к Сибар-Сину.

— Надеюсь, ты понимаешь, что должен отомстить Набусардару за меня и за себя? Твоей добычей будет Нанаи, мне же достанется он.

— Чем, по-твоему, можно одолеть Набусардара? Оружием или…

Телкиза опять засмеялась.

— Разве не сказала я тебе: Набусардар так крепок, что, пожалуй, один Гильгамеш мог бы померяться с ним силой. Оружием ты ничего не добьешься. Он воин душой и телом и владеет мечом, как никто из халдеев.

— Но чем же тогда?

— Чем? Запомни, Сибар-Син: оружием можно одолеть лишь более слабого, того же. кто сильнее тебя, — одной хитростью. Запомни это. если не хочешь в жизни проиграть.

— Говоришь, хитростью?

— Да, хитростью!

— Ты имеешь в виду убийство или предательство? Не знаю, смогу ли я убить собственной рукой…

— Подкупи других. За деньги люди предают самого Мардука, не то что Набусардара. В награду же получишь Нанаи, а ибо мне не тревожься.

Телкиза вдруг почувствовала жгучую ревность, и спазма сдавила ей горло. Ища облегчения, она протянула Сибар-Сину руку, как бы скрепляя этим их уговор.

Провожая его из чертога наслаждений, Телкиза прикрыла лицо и грудь вуалью и, остановившись у порога меж шерстяными завесами, смотрела ему вслед.

Ей поклонился какой-то чужеземец, стоявший под каштаном. Он был высок, строен и красив. Глаза его пылали, как уголья. «Верно, какой-нибудь знатный лидиец или мидиец», — подумала Телкиза. У нее было такое чувство, будто взгляд незнакомца хлещет ее тело, словно раскаленный прут. Так уж бывает — если человек, предавшийся какому-нибудь пороку, не оказывает хоть слабого сопротивления, то падает все глубже и глубже. Настает минута, когда порок повергает его в пропасть. Так случилось и с Телкизой. Едва чужеземец приблизился к чертогу, как она молча подчинилась ему.

Гость отлично знал, что перед ним жена Набусардара, именно за ней он и охотился, хотя притворился, будто принимает ее за одну из куртизанок Священной рощи. Телкизе он назвался аммонитянином, который ищет в Вавилоне защиты от кровавого произвола Кира, поработившего его родину. Народы, живущие к северу от Вавилона, говорил он, обращают свои взоры на Халдейское царство с надеждой, что оно поможет им сбросить персидское иго. Однако, чтобы спасти мир, Вавилонии нужна сильная армия, хотя бы такая же, какой располагает Кир.