История куртизанок - Эдвин Эбботт

С выигрышной позиции помощницы Эпстейна Вирджиния наблюдала, как связанные с мафией бандиты обращаются с другими женщинами, и с пренебрежением отзывалась о них как о «дурацких, тупых куклах». Мужья часто оскорбляли их и били, хвастались перед ними своими любовницами так, словно те служили им модными безделушками. «Я выросла в дерьме, которым папаша мой постоянно меня мазал, и сбежала от этого, — сказала она как-то одному из приятелей Эпстейна. — С чего бы мне снова лезть в это дерьмо? Тем более что я не обязана это делать»{387}. Девятнадцатилетняя Вирджиния Хилл не отказывалась от физической близости, когда это нужно было для дела, но никогда не вступала в интимные отношения по любви.

К двадцатому дню рождения Вирджиния была близкой подругой большинства самых влиятельных чикагских рэкетиров. Она располагала достаточно подробной информацией об их махинациях и о совершенных ими убийствах, которую могла использовать, чтобы с ними разделаться. Вместе с тем она знала, что за разглашение этих сведений ее ждет немедленная казнь, и потому никогда зря языком не болтала.

Однако репутация Вирджинии как человека скрытного и осмотрительного не распространялась на ее сексуальные связи — она вступала в интимные отношения с таким числом бандитов, что их трудно было сосчитать. Во время одной скандально известной новогодней вечеринки она громко сказала, что готова ублажить ртом любого, кто ей за это заплатит, а потом ползала на коленях от одного мужчины к другому и делала им минет. Когда какая-то женщина, которой это зрелище внушило омерзение, назвала ее шлюхой, Вирджиния схватила ее за волосы, дала ей пощечину и закричала: «Я, черт возьми, лучшая минетчица в Чикаго и в доказательство этого могу предъявить свои бриллианты! Я не делаю ничего такого, чего бы не делала ты, только на тебе я никаких бриллиантов не вижу»{388}. Этот «крутой» поступок принес ей прозвище «Королевы [чикагских] бандитов» и обеспечил еще большее уважение гангстеров.

Следующую победу Вирджиния одержала над Джо Адонисом — жестоким нью-йоркским гангстером, контролировавшим азартные игры и нелегальную лотерею на восточном побережье США. С благословения своих чикагских партнеров, которые вели переговоры о союзе с нью-йоркской мафией, она вскоре переехала в Нью-Йорк и стала «девушкой Джо». Вирджиния и Джо все делали вместе — и блудили, и совершали преступления. Они жутко ругались и ворочали огромными деньгами.

Как-то ночью в баре Вирджиния с Адонисом встретили Багси Сигела, и тот решил соблазнить ее, чтобы досадить Адонису, которого презирал. Багси, еще один крупный гангстер, был под стать очаровательной Вирджинии: голубоглазый мужчина с ямочками на щеках и прилизанными волосами. Тщеславный эгоист, при необходимости он мог стать обаятельным кавалером. За ним закрепилась репутация человека, верного своим друзьям и союзникам. Характер у него был вспыльчивый, его ничего не стоило вывести из себя, при этом со своими спутницами и соперниками в криминальном мире он нередко бывал груб, а порой и жесток. Только его жена, Эста Краковер, в которую он был влюблен с детства, никогда не знала его кулаков.

Багси Сигел оказался первым мужчиной, который смог найти путь к сердцу Вирджинии. День спустя после первой встречи они занимались любовью всю ночь, причем Вирджиния отдавала ему не только свое тело, но и сердце. Однако уже через несколько дней боссы послали Багси в Голливуд, чтобы он привел в порядок различные операции, связанные с азартными играми, на западном побережье.

Вирджиния осталась в одиночестве, и Эпстейн наказал ее за нежелательную и непозволительную связь с Сигелом, сократив еженедельные выплаты и сузив круг ее обязанностей. Вирджиния пришла в ярость. Вскоре она уехала к матери в Джорджию. Дом, в котором жила ее мать, даже отдаленно не напоминал ту лачугу, где семья Вирджинии ютились пять лет назад. Это было внушительное строение, приобретенное на деньги, которые она регулярно высылала матери с севера.

Вирджиния там отдохнула, помирилась с Эпстейном, обставила дом матери шикарной мебелью, накупила ей модной одежды, водила ее по лучшим ресторанам, покупала дорогие ювелирные украшения.

Потом вместе с младшим братом Чиком она отправилась в Мексику, рассчитывая там «оторваться» перед возвращением в Чикаго. Вирджинию привлекали и завораживали мексиканцы: ее настойчивое желание половой близости с ними, казалось, было ненасытным.

Вирджиния с Чиком вернулись в Чикаго и занялись рэкетом. Позже, во время краткого отпуска, проведенного дома, Вирджиния, поддавшись внутреннему импульсу, вышла замуж за Осгуда Гриффина — девятнадцатилетнего студента университета Алабамы, игравшего в футбол за университетскую команду. Спустя шесть месяцев, на протяжении которых Вирджиния постоянно уезжала от мужа в непродолжительные «деловые» поездки в Чикаго, Калифорнию и Мексику, их брак был признан недействительным.

Следующим мужем Вирджинии стал Мигелито Карлос Гонсалес Вальдес, хозяин мексиканского ночного клуба. Он женился на ней, чтобы эмигрировать в Соединенные Штаты. Вальдес, который не знал, чем занималась Вирджиния, полагал, что она, как подобает жене, будет вести домашнее хозяйство. Вирджиния его за это презирала, и вскоре этот брак распался, как и предыдущий.

К двадцати пяти годам Вирджиния стала в бандитской среде самой могущественной женщиной, на которую можно было положиться, главари мафии в Чикаго, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе считали ее своим человеком. Она была столь же влиятельной в силовых структурах, как и многие бандиты-мужчины. Ни одной женщине никогда раньше не удавалось достичь таких возможностей и такого положения.

Таким был ее статус весной 1939 г., когда они с Багси Сигелом снова встретились на вечеринке в особняке актера Джорджа Рафта. Инициатива воссоединения принадлежала Вирджинии, и конец выходных они с Багси провели в постели. С тех пор они были неразлучны, совмещая секс и бизнес, общаясь на приемах и вечеринках со звездами кино, такими как Гэри Купер, Кларк Гейбл, Кэри Грант, которые не имели ничего против компании Багси с Вирджинией, гламурной и рискованной пары, чьи средства, как могло показаться, были неисчерпаемы.

На самом деле Багси так легкомысленно и много тратил, что всегда нуждался в деньгах. Его прежним подружкам приходилось самим платить за себя, а нередко они расплачивались еще и за него. Но Вирджиния была другой, особенной, она стала самой большой любовью в его жизни. Багси купил и отремонтировал чудесный дом и дал Вирджинии один из двух золотых ключей к нему. Даже в неумеренном, невероятном Тинселтауне[60]Вирджиния и Багси тратили больше денег, чем кто-то другой, на чаевые, подарки и на самих себя. Их дом был роскошно обставлен. Их гардеробы потрясали воображение — у Вирджинии было больше ста пар обуви, наряды от лучших портных, кашемировые свитера и дюжина шуб. Она водила новый «кадиллак» и ежемесячно посылала сотни долларов матери.

Несмотря на их близость, Вирджиния и «голубоглазый беби» — ей нравилось так ласково называть Багси, потому что он это прозвище ненавидел, — друг другу изменяли. Вирджиния не могла отказать своим мексиканским приятелям, старым любовникам и даже Джорджу Рафту, их с Багси общему другу. «Голубоглазый беби» поклялся убить любого мужчину, который с ней переспит, но ему так и не удалось уличить ее в измене. Как ни удивительно, не могли это сделать и вездесущие журналисты, хотя они следовали за Вирджинией повсюду и сочиняли поражавшие воображение истории о подружке-бандитке Багси Сигела.