Сын Сэма. История самого опасного серийного убийцы Америки - Микки Нокс

– А ты где живешь? – поинтересовался как-то одноклассник в самом начале учебного года.

– Co-оp city, – ответил после небольшой заминки Дэвид. – Это рядом с Йонкерсом, – пояснил он, заметив непонимающий взгляд подростка. Одноклассник понимающе закивал и отошел от Дэвида в сторону.

День за днем и месяц за месяцем Дэвид отдалялся от своих одноклассников. Чем острее он чувствовал это отчуждение, тем более провокационными становились темы его докладов, тем агрессивнее он начинал себя вести.

На дворе был самый конец 1960-х годов. Beatles и Doors уже спели свои лучшие песни, но подростки все еще продолжали упиваться счастливым и безмятежным образом жизни хиппи. Чарли Мэнсон только-только обосновался на ранчо Спэн на Западном побережье, а молодежь Чикаго вовсю бастовала против войны во Вьетнаме. Через несколько месяцев эти протесты выльются в один из самых громких судебных процессов в истории страны, а безмятежные хиппи передадут пальму первенства «Синоптикам»^[5] и «Черным Пантерам». Впрочем, когда ты учишься в школе, твой мир ограничивается стенами учебного заведения.

Старшая школа имени Христофора Колумба представляло собой школу для детей из благополучных семей уверенного среднего класса. Девочки предпочитали приходить на занятия в длинных цветных юбках и с миллионом фенечек на шее. Мальчики ходили в модных рваных джинсах и модных коричневых кожаных куртках. Они бы с удовольствием носили и гавайские рубашки, но погода в Нью-Йорке не располагала к этому. В каждом коридоре находился хотя бы один парень, который бы продавал легкие наркотики. Косяки раскуривали там же, на заднем дворе, или в крайнем случае на заднем дворе школы. Всех этих подростков привозили сюда родители на хороших машинах, а некоторые старшеклассники прикатывали сюда уже на своем автомобиле. Естественно, все свободное время они посвящали протестам против власти, бесчеловечной войны во Вьетнаме и заодно борьбе за права темнокожих (их в школе было менее трех процентов, так что за их права было очень удобно ратовать).

Дэвид чувствовал себя здесь лишним. Ему становилось тошно всякий раз, когда он слышал очередную тираду во имя прав темнокожих. Почему бы им всем не проехать несколько остановок на автобусе и не выступить с этой же речью на Мэлроуз-авеню? Кучка самоубийц точно привлечет к магазину отца покупателей. Дэвид не имел ничего против темнокожих, но он не понимал, как можно выступать за их права, если единственный темнокожий, которого ты видел в жизни, – это продавец в Walmart^[6]. Подростки в школе имени Христофора Колумба были как раз такими. Они никогда не бродили по неблагополучным районам Бронкса, не видели квартала заброшенных домов и не спускались в подземку.

Неопрятный подросток с лишним весом в старых джинсах и свитере, который был ему велик на несколько размеров, не вписался в коллектив этой школы. У мальчиков он вызывал насмешки, а у девочек – сочувственные улыбки. Второе Дэвида раздражало куда сильнее. Каждый день после занятий толпа школьников высыпала на улицу, чтобы отправиться шататься по улицам близлежащих кварталов, а Дэвид медленно брел к остановке автобуса в компании с еще парочкой таких же неприкаянных бедолаг, к которым Дэвид относился с таким же презрением. К сожалению, компания аутсайдеров за столом возле стены в школьной столовой – распространенный штамп голливудских сценаристов. На деле такие подростки обычно остаются один на один со своими проблемами, а другие аутсайдеры относятся к ним даже с большим презрением, чем остальные. Так происходит из животного страха перед отбившейся от стада особью. Человек подсознательно боится, что если он подойдет к такому человеку, то ненависть общества к ним двоим увеличится вдвое. Этот страх не лишен основания.