Сердце бури - Хилари Мантел

Седьмое августа.

– Уехал? – спросил Фабр. – Дантон уехал?

Катрин Мотэн округлила глаза.

– Повторяю, мсье, мадам Дантон в Фонтене с родителями, а мсье Дантон в Арси. А не верите, можете зайти за угол и спросить мсье Демулена. Я уже спрашивала.

Фабр рванул на себя дверь и через Кур-дю-Коммерс выскочил на улицу Кордельеров, затем вошел в то же здание с другой стороны и поднялся по лестнице. Почему бы Жорж-Жаку с Камилем не прорыть нору сквозь стену, подумал Фабр, будет гораздо удобнее, учитывая, что они и так живут под одной крышей.

Люсиль сидела, подобрав под себя ноги, читала книгу и ела апельсин.

– Держите. – Она протянула ему дольку.

– Где он? – резко спросил Фабр.

– Жорж-Жак? Уехал в Арси.

– Но зачем? Зачем? Матерь Божья! Где Камиль?

– Лежит на кровати. По-моему, плачет.

Фабр рванулся в спальню, на ходу сунув в рот дольку, и навалился на Камиля сверху.

– Нет, прошу вас, не надо, – взмолился тот, закрывая голову руками. – Не бейте меня, Фабр, я болен, я этого не вынесу.

– Что задумал Дантон? Выкладывайте, вы должны знать.

– Он уехал повидать мать. Свою мать. До сегодняшнего утра я не знал. Ни записки, ни письма, ничего. Я этого не переживу.

– Жирный ублюдок, – сказал Фабр. – Держу пари, так и было задумано.

– Я покончу с собой, – простонал Камиль.

Фабр скатился от кровати и вернулся в гостиную.

– Я ничего от него не добился. Говорит, хочет покончить с собой. Что нам делать?

Люсиль убрала закладку между страниц и отложила роман. Было видно, что она сыта этим по горло.

– Жорж сказал мне, что вернется, и у меня нет оснований ему не верить – но вы можете сесть и написать ему. Напишите, что сами не справитесь, тем более что это правда. Скажите, Робеспьер говорит, что без него не справится. А как закончите, можете сходить к Робеспьеру и попросить, чтобы зашел к нам. Когда Камиль решает покончить с собой, он всегда его успокаивает.

Разумеется, девятого августа в девять утра Дантон вернулся.

– И нечего на меня кричать. Я должен был устроить дела. Я занимаюсь опасным предприятием.

– Не могу сосчитать, сколько раз на моей памяти вы устраивали дела, – заметил Фабр.

– Видите ли, я богатею.

Дантон поцеловал жену в макушку.

– Ты разберешь мои вещи, Габриэль?

– Разберешь? вы не ошиблись? – переспросил Фабр. – Или соберешь?

– Мы решили, вы снова уезжаете, – сказал Камиль.

– Что значит «снова»?

Он схватил Камиля за рукав и протащил за собой по комнате, другой рукой сгреб в охапку своего сына Антуана.

– Я скучал по тебе, любовь моя, – сказал он. – Все два дня. Почему ты здесь? – спросил он у малыша. – Ты должен быть за городом.

– Он плакал, – объяснила Габриэль. – Вчера я не могла успокоить его до поздней ночи, пока не пообещала, что завтра он тебя увидит. Моя мать заберет его после обеда.

– Превосходная женщина, превосходная! Заботится о детях под пушечным жерлом.

– Хватит кривляться, – сказал Камиль. – Не то меня стошнит.

– Это все деревенский воздух, – сказал Дантон. – Бодрит. Вам следует почаще выбираться из Парижа, Камиль. – Дантон притянул голову Камиля к плечу и погладил его по волосам. – Бедняжка перепугался.

Полдень.

– Осталось только двенадцать часов, – сказал Дантон. – Даю слово.

Два часа пополудни.

Пришел Марат. Он выглядел грязнее обычного. Словно из солидарности с его трудами, кожа приобрела оттенок плохо напечатанной газетной страницы.

– Мы могли бы увидеться в другом месте, – сказал ему Дантон. – Я вас сюда не звал. Не хочу, чтобы моей жене и детям потом снились кошмары.

– Когда-нибудь вы еще сочтете за честь меня пригласить. К тому же при республике я могу и отмыться. Что ж, – резко добавил он (Марат никогда не забывал уязвить собеседника), – подозреваю, бриссотинцы заключили сделку с двором. Они общались с Антуанеттой, и я могу это доказать. Пока нам нечего бояться, но впоследствии мы им это припомним.

Впоследствии. Это слово не сходило у него с уст.

Дантон покачал головой:

– Я вам не верю. Жена Ролана на такое не способна. Помните, она вышвырнула их из кабинета? Не могу представить, чтобы она сговаривалась с Антуанеттой.