Мой отец нарком Берия - Серго Берия

Да, отец порой ошибался, но был искренен и верен стране, которой служил. Это он, Берия, единственный из членов тогдашнего советского руководства, последовательно и открыто выступал за освобождение и полную реабилитацию миллионов людей, брошенных в тюрьмы и концлагеря. Это он, опять же единственный из членов Президиума ЦК, потребовал созыва внеочередного партийного съезда и полного отчета всего кремлевского руководства за все, что случилось. Ответом партийной верхушки стало убийство и, что не менее страшно, потоки лжи, сопровождающие имя моего отца и спустя десятилетия после его трагической гибели.

Мудрый политический деятель, прекрасный аналитик и выдающийся организатор, просто умный и талантливый человек явно не вписывался в команду беспринципных кремлевских деятелей, переживших своего хозяина и дерущихся за оставленное наследство. Яркая личность и серость, рвущаяся к власти, несовместимы. Понимал ли тогда, в пятьдесят третьем, это мой отец? Неужели он искренне верил, что Хрущев, Маленков и другие признаются в своих преступлениях? Или сам собирался рассказать на съезде о злодеяниях большевистской партии? Не случайно, видимо, так беспокоили партийную верхушку личные архивы первого заместителя Председателя Совета Министров СССР…

Кто знает, как сложилась бы история Советского государства, не пойди Хрущев и его ближайшее окружение, столь же повинное в массовых репрессиях, как и новоявленный партийный лидер, на политическое убийство. Возможно, именно тогда был упущен исторический шанс, обернувшийся спустя много лет бездарно проваленной перестройкой? Жизнь ведь все равно доказала правоту моего отца, но уже были потрачены годы на многочисленные эксперименты, а затем и само когда-то сильное государство кануло в Лету…

Можно, конечно, с позиций сегодняшнего дня рассуждать и по-другому: Система, которую он стремился реформировать, была обречена изначально. Наверное, и в этом его ошибка. Пусть так. Но у каждого времени свои политики и свои герои. Наверное, тогда, весной пятьдесят третьего, отец и без того сделал больше, чем мог, – бросил вызов Системе, призвал большевистскую партию к ответу перед народом. Ни до него, ни после в Кремле такого не было, а провозглашенная на весь мир перестройка оказалась всего лишь неудачной реализацией идей, выдвинутых им за три десятилетия до «исторического» Пленума 1985 года. Впрочем, партийная номенклатура никогда не забывала, что новое – это хорошо забытое старое…

Смею предположить: все, что писали вчера и пишут сегодня о моем отце – Лаврентии Берия, ровным счетом ничего не изменит – в Историю он так или иначе войдет как здравомыслящий политический деятель советской эпохи, работавший во благо своей страны и своего многонационального народа, до последних дней своей жизни боровшийся за то, чтобы его государство свернуло с рельсов тоталитаризма.

Мы верим, что так и будет. Историю можно переписать – так уже бывало не раз, и при Ленине, и при Сталине, и при Хрущеве, и при Брежневе, и при Горбачеве. Лишить народ исторической памяти раз и навсегда – невозможно. Мифы, даже возведенные в ранг государственной тайны, к счастью, не вечны…