История Византийской империи. Том 3. Период Македонской династии (867-1057 гг.) - Федор Успенский

Согласно этому документу, в пользу императора установлена была подать с каждого обитателя Алеппо и подчиненной ему территории, за исключением всех христиан; кроме того, обложена была податью вся земля, приносившая императору доход в 44 тысячи золотых. Кроме того, император имел право назначать в Алеппо своего чинов- ника для наблюдения за сбором таможенных пошлин с товаров, приходящих в Алеппо. В документе названы следующие города, составлявшие часть вассального владения: Гомс (Эмеса), Гузия, Селлиэ, Гама (Епифания), Хайзар (Ларисса), Кефертаб, Апамея, Маарет, Алеппо, Джебель-ее-Суммак, может быть, нынешний монастырь Симеона Стилита, и некоторые другие. Весьма важна одна статья в этом документе, которая может служить до известной степени объяснением весьма либеральной меры императора. Вассальный князь давал обязательство оберегать собственными силами всю эту территорию против нападений мусульман и в случае, если его силы окажутся слабыми, требовать помощи от византийского стратига. Он обязывался сообщать грекам обо всем, что делается на границе мусульманских владений. В случае военных действий имперских войск на границах вассального княжества вассал обязывался соединить свои войска с имперскими и доставлять имперской армии все необходимые предметы за определенное денежное вознаграждение. Греческие купцы пользуются покровительством в княжестве; христианские церкви должны быть восстановлены. На всем пространстве вассального княжества нельзя было строить новых крепостей, лишь позволено было возобновлять старые и полуразрушенные укрепления.

Из рассмотрения этого любопытного документа нельзя не выводить заключения, что он был прекрасно приспособлен к политическим условиям времени и хорошо обеспечивал интересы империи, представляя в то же время достаточно простора собственной инициативе вассального князя.

Хотя восточные походы Никифора имеют слишком крупное значение в истории отношений между калифа-том и христианской империей, но ими не исчерпывается роковая трагедия непрерывной и беспощадной борьбы между двумя самыми могущественными мирами. Упорство, систематичность и последовательность, с которой Никифор преследует в Азии и на островах Средиземного моря наступательную против мусульман политику, может служить прекрасным свидетельством его глубокого понимания насущных государственных интересов Византии и оправданием тех громадных материальных жертв, каких требовали эти походы. Во все времена существования империи со столицей на Босфоре жизненные интересы ее сосредоточивались в восточных провинциях, и величие ее зависело от того положения, какое она занимала именно на Востоке. Никифор Фока оценивал это положение дел; возвращаясь в столицу в конце 969 г., он уже имел в виду определенный план на будущую весну — снова идти в Сирию, чтобы распространить еще далее сферу непосредственного влияния империи. Припомним, однако, что в это же самое время интересы империи весьма глубоко были затронуты на Западе, в Южной Италии и в Сицилии. Не далее как летом 968 г. Никифор принимал в последний раз посла Оттона епископа Лиудпранда, и хотя наговорил ему много горьких истин и почти выходил из себя при воспоминании о неосновательных, с его точки зрения, притязаниях германского императора, но все же в это время он готовил поход на Восток, а не на Запад (8).

Переходим к западной границе ^[137].

Как ни дорого оплачивались притязания империи на господство в Южной Италии и как реальная жизнь ни разоблачала непрочность положения византийских владений в этой отдаленной стране, императоры тем не менее ставили существенным для себя обязательством и делом чести всеми средствами защищать в Италии политические и церковные права и территориальные границы Восточной империи. Так как преимущественно своими итальянскими владениями империя наиболее соприкасалась с Западом и главным образом именно этим путем шел обмен взаимных влияний и воздействий, то необходимо войти в обстоятельное изложение относящихся сюда фактов, которые в конце X в. приобретают высокий исторический интерес. Византия в Италии фактически опиралась как на непосредственно подчиненные империи владения, так и на местные княжества в Средней Италии, находившиеся в сфере ее влияния. Непосредственно подчиненные области входили в фемы Лангобардию и Калабрию с городами Бари, Отранто, Галлиполи, Россано, Сорренто (Лангобардия), Региум, Жераче, Сайта Северина, Кротоне (Калабрия). Но сфера византийского влияния распространялась далее. Вот вассальные государи в Средней Италии, к которым по «Обряднику» империи должно писать по формуле: «приказ (κελευσις) христолюбивых владык». Такими приказами происходили сношения: 1) с архонтом Сардинии, 2) с дукой Венеции, 3) с князем (принкип) Капуи, 4) с князем Салерно, 5) с дукой Неаполя, 6) с архонтом Амальфи, 7) с архонтом Гаэты. Из всех вассальных государств в X в. приобрела наиболее важное значение Венеция как по своему политическому, так в особенности по торговому значению, тогда уже начавшая устраивать торговые конторы и получать торговые привилегии в приморских владениях империи. Нигде не выразилось в такой сильной степени влияние византийского искусства и культуры, как в Венецианской республике, которая, с своей стороны, в XI в. начинает оказывать на империю громадное влияние благодаря своей обширной торговле, морскому флоту и военному могуществу. Желание охранить свои южноитальянские владения и поддержать сферу политического влияния среди вассальных княжеств ставило империю в постоянное соприкосновение с Римом, а так как Рим в средние века был центром европейской политики, то византийские императоры через Среднюю Италию вовлечены были в события, имевшие местное значение для Северной Италии и Германии. Современниками Константина VII в Германии были императоры Саксонского дома Генрих I и Оттон I. Как в Германии, так и в Италии в это время обнаруживают крайнее преобладание в сфере политической местные и племенные интересы, но нигде они так не были выражены, как в Италии. Здесь, не говоря о самостоятельных лангобардских герцогствах, как Беневент, Сполето, которые стояли на границе сферы византийского влияния и попадали попеременно в противоположные политические течения, то в вассальную зависимость от западного императора, то склонялись к поддержанию местных сепаратных интересов и иногда переходили на сторону Восточной империи, — находим еще отдельные и самостоятельные организации в Северной Италии: герцогства фриульское и иврейское. / На севере Италии выражена идея образования уместной императорской власти после окончательного ослабления Каролингов и замечаются попытки сделать из своих местных королей западных императоров. Таковы в занимающее нас время Беренгарий — дука Фриуля, Гвидо и Ламберт — дуки Сполето, Рудольф — король Бургундский, Гуго Прованский и его сын Лотарь, Беренгарий II — маркграф Иврейский — все эти / североитальянские князья были носителями итальянской короны, и некоторые из них венчались в Риме императорским венцом, становились то соперниками, то друзьями византийского императора и должны были вступать с ним в разнообразные сношения.

Чтобы представить картину положения дел в Северной и Средней Италии, не останавливаясь вместе с тем на мелочах и постыдных фактах нравственного падения, открытого разврата и издевательства над религией и обязательствами чести, мы бы должны были несколькими чертами обрисовать борьбу за власть между светскими и духовными владетелями Италии в X в. и ознакомить с характером замещения папского престола креатурами влиятельных женщин, продолжавшими связь со своими ставленниками на кафедру св. Петра и распоряжавшимися по произволу епископскими местами и церковными имуществами. Но это бы отвлекло нас от того, что имеет прямое отношение к предмету наших занятий и едва ли бы обогатило историю Византии, в которой и без заимствований извне нет недостатка в мрачных картинах и в злодеяниях, пятнающих одинаково как церковных, так и гражданских деятелей. Мы ограничимся в этом отношении лишь самыми необходимыми указаниями, касающимися занимающего нас времени. С прекращением мужской линии Каролингов в Италии пытаются утвердить свою власть, опираясь частию на родство с Каролингами по боковым линиям, короли и князья Южной Франции и Северной Италии. /Таков был герцог фриульский Беренгарий, итальянский король и впоследствии император (916), ослепивший Людовика III и оставивший его 20 лет влачить жалкое существование. Против него недовольными вассалами выдвинут был Рудольф II, король Верхней Бургундии, который, после того как Беренгарий был убит в Вероне, принял достоинство Ломбардского королевства и затем венчался в Риме императорской короной./ По смерти Беренгария, последнего национального владетеля итальянского происхождения, носившего императорский титул, ломбардские чины (в 926 г.) предложили корону Италии Гуго, королю Прованскому. Продолжительное правление Гуго, умершего в 947 г., представляет для нас значительный интерес и с точки зрения отношений к Восточной империи. Кроме того, история этого царствования весьма выгодно освещена прекрасным историческим трудом Лиудпранда, который притом же имел как личные, так и фамильные связи с Византией / и для X в. имеет непосредственное значение как важный источник для Византии /.