Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг - Борис Мегорский

Колокола осажденных и взятых городов упоминаются в нескольких источниках Северной войны. Молчащие колокола упоминает мемуарист Гельме – со дня начала бомбардирования Риги в ноябре 1709 г. в городе не били ни колокола, ни башенные часы, а потом с колокольни Св. Петра сняли куранты ^[1441]. В Нарве с началом осады 1704 г. «колокола от кирок сняли и зарыли в землю, оставили малые, и те обшили и не звонят для печали» ^[1442]. Таким образом, колокольный звон в осажденном городе расценивался как нечто вызывающее по отношению к противнику. Горожане в двух упомянутых случаях стремились не провоцировать русских; из других источников мы знаем, как осаждающие наказывали за нарушение обычая. В 1703 г. после четырех с лишним месяцев осады Торна, помимо контрибуции с города шведы взыскали дополнительную контрибуцию в 60 тыс. ефимков «с монахов и с монахинь за то, для чего они во время осады в городе в колокола звонили» ^[1443]. При взятии русскими войсками Гданьска (Данцига) в 1734 г. в ходе Войны за польское наследство на сдавшийся город, помимо прочей контрибуции, был наложен штраф за то, что во время осады в городе «в противность военному обыкновению в колокола звонили»^[1444]. Текст капитуляции уточнял, что эти деньги предназначались для генералитета артиллерии и инженерного корпуса русской императорской армии^[1445].

Сведения о вознаграждении русских артиллеристов за взятие шведских крепостей сохранились среди документов российского артиллерийского ведомства. В 1703 г. генерал-майору Я. В. Брюсу «со товарищи за швецкие за 7 пушек которые им даны за взятье и радетельные промыслы новозавоеванного города Шлюсельбурха» ^[1446] были даны 1617 рублей 5 алтын. То есть артиллеристы получили семь трофейных пушек, которые были у них выкуплены за деньги. Второе упоминание касается взятия в 1714 г. крепости Нейшлот в Финляндии. Командовавшему артиллерией во время осады В. Корчмину по приказу царя следовало выдать деньги за взятую в Нейшлоте медь по тем же расценкам, по которым оплачивалась медь после взятия Нотебурга и других крепостей. Однако последовавшая переписка показала, что в артиллерийской канцелярии не сохранилось сведений о выкупе меди ни шлиссельбургской, ни из других крепостей. В итоге за 6 орудий и небольшое количество «рваной пушечной меди» общим весом 391 пуд 10 фунтов Корчмину выплатили 1000 рублей. Вместе с тем продолжились поиски «по чему ценою за взятую в Шлюселбурхе и в ыных крепостях такую ж медь артилерийским служителям и прочим за пуд давано» ^[1447]. Таким образом, мы доподлинно знаем, что русским артиллеристам достались призовые деньги дважды. При этом остается неизвестным, как распределялось вознаграждение между подчиненными Брюса и Корчмина. И главное – мы не знаем, получали ли петровские артиллеристы в награду медь в других взятых городах? В 1714 г. об этом не знали и сами артиллеристы.

За взятие Нарвы в 1704 г. бывшие при осаде «артиллерийские офицеры и прочие служители» должны были по государеву указу получить деньги, но вопрос о выплате оставался нерешенным даже в марте 1707 г., о чем свидетельствует корреспонденция Я. В. Брюса^[1448]. И лишь в марте 1708 г. деньги дошли до адресатов; офицеры и унтер-офицеры получили трехмесячное жалованье не в зачет, капралы – по 2 руб., канониры, фузилеры, барабанщики и мастеровые люди – по 1 руб.^[1449] Переписка по поводу этой выплаты не содержит упоминаний о трофейной меди, т. е. вознаграждение артиллеристам за Нарву не было увязано с количеством захваченных медных пушек, как за Нотебург и Нейшлот.