Лихое время - Олег Петров

– Китайскую плесень мы всё равно изведем… Вот до Ленкова бы нам поскорее добраться! По поступающим сведениям, шайка всё активнее орудует и в городе, и по уезду. Надо наращивать усилия, Дмитрий Иванович. Со своей стороны, всех брошу на патрульную службу, особенно в вечернее время. Примерные районы, излюбленные преступниками для нападений на торговые лавки и на граждан, уже явственно определились. Основные силы туда и бросим.

– Думаю, Вячеслав Евстафьевич, что ликвидация Разгильдеева, Задорожного, арест Ермакова – прямой звоночек бандитам, что в городе мы им на хвост сели. И это может заставить ленковцев перенести активные действия из центральной части города на окраины да в пригородные поселки, возрастет число нападений в сельских поселениях уезда, на близлежащих станциях железной дороги.

– Замечание твое верное. Сегодня же буду разговаривать с начальником уездной милиции. Бородин – мужик с головой. Думаю, нам давно пора одним фронтом действовать, а то пока взаимопонимания маловато. Побольше, конечно, чем с ГПО…

– И я, в свою очередь, тоже с мужиками из уездного угрозыска встречусь. Есть там мой бывший подчиненный – Иван Бойцов, товарищ толковый. Обговорим общий план действий.

– Только дай мне сначала пиетет соблюсти. Не стоит лезть к уездным через голову начальника облмилиции, он у нас, сам знаешь, обидчивый да с гонорком. Попрошу-ка Михал Данилыча с Антоновым переговорить…

– По старой дружбе?

– Да какая у них дружба! Знакомы с партизанских времен, а приятельствования меж ними не замечал. С Антоновым, сам знаешь, приятельствовать желающих мало. Просто знаю, что для нынешнего областного правительственного инспектора нармилиции разговор в министерстве, а еще и с товминистра – что приказ.

3

Убедившись, что «хвоста» нет, запыхавшийся и вспотевший Яшка кружным путем добрался до дома Прокопия Щелканова. Он и бабенка его, Дарья Храмовских, среди мутного люда имели известность – сутенера и шинкарки. Что в доме Прокопия в Кузнечных рядах, что у Дарьи на Большом Острове за серебро в любое время можно было разжиться не только разведенным спиртом или китайской ханей, но и договориться насчет молодки на ночку или, там, на часок перепихнуться.

Но сейчас Яшке, несмотря на его кобелиный норов, было не до женской плоти, а вот стакан спиртного или лучше пару стаканов засадил бы с большим желанием! Внутри всё тряслось. Ещё до конца и не верилось, что от милиции удалось уйти.

Ткнулся в калитку, на что сразу же отозвался здоровенный волкодав, ударивший изнутри так, что ворота ходуном заходили.

Яшка непроизвольно отпрянул, опасливо оглядел щели, покрутил головой вдоль проулка – туда-сюда. Слева на громовой лай отозвалась еще чья-то псина, подхватила другая.

– Хто там? – раздался из глубины двора голос Прокопия Щелканова.

– Я это, Яшка! – пересохшими губами проговорил, прижимаясь к калитке, Верхоленцев. – Запускай, Щелкан.

Калитка, загремев металлом запора, приоткрылась. В щели показался Прокопий в нижнем белье и всунутых в валенки ногах. Поверх исподнего был в распашку накинут овчинный тулуп.

– Ты, вот что, парень, ступай немедля до Ленки Курносой…

– Какая, к х…м, Ленка! Ты чо, Щелкан, не видишь – с ног валюсь!

– Ступай, Яха! – твердо приказал Прокопий. – О сходе Костя поговаривал…

Он многозначительно посмотрел на Верхоленцева.

– Фу-ты, б…дь! – выругался тот, желая только одного – пить и спать.

– Ты это брось! – сурово проговорил Щелканов. – Не люблю я ваших мерзких выражений!

Он причислял себя к староверам и периодически изображал из себя истого веропоклонника. В остальное время бродил по притонам, следя, чтобы гулящие девки лишнее время с мужиками даром не вылёживали. Дарьино шинкарство тоже почему-то его веры не нарушало. Но сам, правда, пил умеренно и редко, а чертов табак и вовсе не смолил.

– Дай напиться, дядя! – попросил Яшка. – Взопрел, от фараонов бегая…

– Што, паря, влипли?

– Да принеси хоть воды ковш, черная твоя душа!

– Ты, паря, мотри! – пригрозил Щелкан.

Но за водой сходил, предварительно заперев калитку, чем довел Яшку до белого каления. Когда он вернулся с деревянным ковшом, Яшка сначала жадно припал к воде, опустошил ковш, а потом швырнул его хозяину.

– Косте о такой твоей приветливости расскажу! Сучий потрох!

– Я ж тебе русским языком говорю, нечестивец, – благостно промолвил Щелкан, – перестань выражаться своими непотребствами. Куды ж тебя такого в чистый дом пускать? Еще и закуришь его своим табачищем вонючим… Хотя, мил-человек, дело-то в другом, али запамятовал? Про сход тебе уже полчаса тылдычу!

– Да пошел ты!..

– Не я пошел. Это ты иди, куда велено…

Обозленный до предела Яшка поплелся к Елене Гроховской. Раздражение перекинулось и на атамана: ну, Костя! Тоже из себя много чего мнит, не мог уж им-то с Трошкой заблаговременно про сход шепнуть! Кас-пи-ра-тор, черти его дери! Щас узнает новость…

Яшка не видел, как рухнул с забора Задорожный. Да и собственная шкура занимала как-то больше. Однако сообразил: их с Трофимом не просто как подозрительных личностей хотели остановить. Точно знала милиция, кого задерживает! Ушел ли верный кореш Трошка?

С этими невеселыми мыслями, злой и голодный, Верхоленцев добрался до дома Гроховских, в котором, из щелястых ставень, пробивался свет.

В калитку постучал осторожно – знал, что на сходку Костя во дворе обязательно выставит охрану. И точно – с той стороны калитки задышали.

– Ярица-пшеница! – не дожидаясь вопроса, шепотом выпалил Верхоленцев.

– Заходи! – распахнул калитку тезка – Яшка-милиционер. Хмурый.

– Чо насупленный такой? – спросил Верхоленцев, протягивая руку.

– Дело не выгорело… Хорошо, хоть не спалились.

«Мда-с, – уныло подумалось Верхоленцеву, – теперя ещё и я со своим…»

Вслух же сказал:

– Х…я, тезка! Мы еще свое, братуха, возьмем!

– Ага… Вы с Тимохой взяли! Особенно он. Досыта!..

– А чо-чо? – забеспокоился Верхоленцев.

Оправдывались самые худшие его опасения.

– Хрен тебе через плечо! Кокнули твоего напарника! Чо, не знашь?

– От оно как… – протянул Яха. – Думал я, все-таки он навинтил…

– Но… растащило… Наган милицейский его навинтил! Чо головой качашь? Сведения самые верные! На вас по всему городу приметы милиции давно разданы! Аль не знал? Иди в избу, поведашь Косте подробности…

Безо всякого желания поплелся Верхоленцев в дом.

С порога встретил громкий и взвинченный разговор. Пока Яшка снимал свой черный тулуп и снова жадно пил из ковша воду, из услышанного усёк: атаман чехвостит Шурку Милославского. Тот дал наводку на квартиру богатых коммерсантов по Сретенской улице, рядом с гастрономическим магазином Попандопуло. Коммерсанты эти в основном пушнину скупали, так что на богатое дело пошли Ленков, Самойлов, Некрасов и Гаврилов. Милославский в это время был на службе. Налет не удался. Почему, Яшка не понял, но маты Кости неслись вперемежку с угрозами в адрес наводчика – Шурки.