Кадры решают все. Суровая правда о войне 1941-1945 гг - Владимир Бешанов

Осенью 1924 года нарком выступил с большой статьей «Уроки Октября», в которой пенял Зиновьеву и Каменеву на их старые грехи, напоминал о собственных заслугах в деле организации Октябрьского переворота, пытался выставить себя в качестве единственного и естественного преемника Ленина. Реакцию сторонников тройки нетрудно предвидеть: каждый написал по статье, где поведение Троцкого называлось уже не фракционным, а антипартийным. И вообще, оказалось, что Лев Давидович не только не был выдающимся деятелем русской революции, а наоборот, всю сознательную жизнь только и делал, что вредил Ленину и ленинизму.

Развернулась широкая работа по развенчанию мнимых заслуг «вождя Красной Армии», вытеснению из сознания начальствующего состава и красноармейцев представлений о Троцком как о выдающемся военном деятеле. В ноябре 1924 года совещание начальников политорганов под председательством Бубнова приняло резолюцию с требованием изменить уже утвержденную тематику политзанятий. Вместо заучивания лозунгов типа «вождь Красной Армии тов. Троцкий» новая программа политпросвещения предписывала изучать деятельность большевистской партии как организатора и вдохновителя всех побед, в том числе в борьбе с троцкизмом, этой разновидностью меньшевизма. Из казарм начали выносить портреты «идола красноармейцев».

Во весь голос, ничего не скрывая, партия указала на истинного создателя и непосредственного руководителя Красной Армии — Владимира Ильича Ленина. Дескать, именно его гениальная голова, а вовсе не какого-то Троцкого, создала планы разгрома Колчака, Деникина, Врангеля и прочих Юденичей, из его ценных указаний черпали вдохновение командующие фронтами.

Целый институт Имени Его начал работу над сборником «Ленин и Красная Армия». И здесь Бубнов проявил догадливость и расторопность: он умудрился отстранить от участия в редактировании книги члена Политбюро, создателя и директора того самого института Льва Каменева: «Людям, склонным к извращению ленинизма, А.С. Бубнов боялся доверить издание трудов вождя».

В качестве доказательства выдающихся военно-теоретических познаний «гениального стратега и тактика» были заново переписаны (все тем же неутомимым Бубновым) и опубликованы ленинские выписки из сочинений Клаузевица, высказывания и директивы, сыгравшие «решающую роль в обороне Советской Республики».

Тиражировались и превозносились ленинские глубокомысленности на военную тему: «вооруженное восстание есть особый вид политической борьбы, подчиненный особым законам, в которые надо внимательно вдуматься…» А вот уже вдумался: «Готовьтесь серьезно, напряженно, неуклонно к защите отечества, к защите социалистической Советской республики!»

Во всех ротах и равных им подразделениях красные уголки переименовывались в Ленинские, все казармы и плацы украсились памятным каждому служивому лозунгом: «Учиться военному делу настоящим образом».

Самый верный ученик декламировал чуть ли не в рифму:

«Помните, любите, изучайте Ильича,

нашего учителя, нашего вождя.

Боритесь и побеждайте врагов, внутренних и внешних — по Ильичу».

Но всех переплюнул бывший управделами Совнаркома, задвинутый на «научную работу», В.Д. Бонч-Бруевич (1873–1955):

«Там, где идет он, всё одухотворяется новой жизнью, зима сменяется весной, ледяные покровы тают, снег орошает землю, и под его ногами вырастают и расцветают прекрасные, благоухающие цветы, и путь его обрамляется цветущими широколистными лилиями».

Новые инструкции требовали усилить работу по разъяснению заслуг животворяще благоухающего Ильича в победе Октября и истории его принципиальной борьбы с троцкизмом: «Партия никому не позволит искажать заветы Ленина!» Из «демона революции» вдохновенно лепили «иудушку» Троцкого.

Объект травли, обложенный со всех сторон, в полемику больше не вступал, 15 января 1925 года написал заявление с просьбой «в интересах дела» поскорее снять с поста наркома, выразив готовность работать «куда партия пошлет», и продолжил пестовать любимую лихорадку. Ну, что ж, развел руками Сталин: «Если после каждой атаки Троцкого на партию его начинает бросать в жар, то партия в этом не виновата». А заявление примем к сведению.

На собранном спустя два дня Пленуме ЦК РКП(б) по многочисленным требованиям высших политработников и военных партийных организаций было принято решение об освобождении «ревизиониста» Троцкого от обязанностей председателя Реввоенсовета и Наркомвоенмора. 26 января постановлением Президиума ЦИК СССР на эти должности был назначен Фрунзе, его заместителем стал Ворошилов. Не забыли и командовавшего войсками Северо-Кавказского округа Муралова: его отозвали в столицу и дали бутафорскую должность — для «особо важных» поручений при РВС.

Сразу после отлучения Троцкого от руководства армией военное ведомство получило крупные дополнительные ассигнования и значительно повысило жалование всему начсоставу. На том же январском пленуме Сталин предложил всячески поддержать просьбу нового наркома о дополнительном финансировании:

«У нас сложилось некоторое ликвидаторское настроение в отношении армии… Я должен заявить самым категорическим образом, что нужно решительно ликвидировать это ликвидаторское настроение… мы должны пойти навстречу, решительно и бесповоротно, требованиям военного ведомства».

Антитроцкистская кампания, тем не менее, не теряла своего накала. Уже 31 января в войска был направлен циркуляр Политуправления РККА, в котором политическим органам предписывалось продолжать работу по искоренению и разоблачению троцкизма среди личного состава. Собственно говоря, эта работа не прекращалась вплоть до 1941 года.

Удаленных с ключевых постов видных троцкистов пока что не репрессировали, время еще не пришло. Их направляли на хозяйственную или дипломатическую работу. Склянского, например, поставили председателем правления треста «Моссукно», Антонова назначили полпредом в Чехословакию, вождя «червонного казачества» Примакова — военным советником в Китай.

Вытеснению из сознания военнослужащих имен Троцкого и его команды способствовала широкая пропаганда заслуг его преемника. Биография Михаила Васильевича Фрунзе (1885— 1925), старого большевика (два смертных приговора, 8 лет каторги), военного самородка, прославившегося победами над Колчаком и Врангелем, в обязательном порядке стала изучаться в системе политической подготовки личного состава армии и флота. Его деятельность превозносилась в периодической печати, печатались его статьи и выступления. Фрунзе все чаще именовали одним из виднейших полководцев Гражданской войны, выдающимся практиком военного строительства. В выступлениях и публикациях Сталина и его сторонников настоятельно подчеркивалась несовместимость взглядов Троцкого и Фрунзе на основные мероприятия военной реформы.

Фрунзе мечтал создать новую теорию пролетарского военного искусства, Троцкий же ехидно интересовался, «может ли марксизм научить плести лапти?» Троцкий всего-то и предлагал, что создать программу обучения красноармейца, заняться решением бытовых вопросов в армии. Он считал, что в условиях царившей в стране разрухи, при практическом отсутствии нормального финансирования, большего сделать просто нельзя.