Поля крови. Религия и история насилия - Карен Армстронг

Таким образом, у ближневосточных мусульман были все основания ассоциировать секулярное правление колонизаторов с военным и системным насилием. Однако ситуация не улучшилась и тогда, когда они обрели независимость в ХХ в. Европейцы отказались от империй и ушли из колоний, уступив власть доколониальным правящим классам, которые были привязаны к старому аристократическому этосу и неспособны к модернизации. Обычно их свергали офицеры, желавшие реформ: это были практически единственные простые люди, получившие образование западного типа. Так Реза-хан стал шахом Ирана (1925 г.), а Адиб Шишакли – начальником сирийского Генштаба (1949 г.), а затем президентом. Так Гамаль Абдель Насер сбросил с престола египетского короля (1952 г.). Подобно Мухаммаду Али, эти реформаторы действовали быстро, поверхностно и часто еще более насильственными мерами, чем европейцы. Привыкнув к жизни в казармах и беспрекословному выполнению приказов, они безжалостно давили оппозицию и недооценивали проблемы модернизации^{1428}. Секуляризм не приносил с собой свободу и мир. Более того, эти секулярные правители терроризировали население, разрушая давние институты, так что многие люди лишались привычного для них мира.

Опять-таки религии можно лишить государство, но не народ. Армейские офицеры желали секуляризации, но в результате становились правителями благочестивых подданных, которые считали секуляризованный ислам нелепицей^{1429}. Обладая широкими возможностями, эти правители объявили войну религиозному истеблишменту. На манер французских революционеров Мухаммад Али ограничил клириков прежде всего в средствах: лишил налоговых льгот и неотчуждаемого имущества (вакуф), служившего для них основным источником дохода, а также малейших намеков на власть^{1430}. Этот жестокий натиск навсегда испортил в глазах египетских улема «имидж» современности, они были напуганы и оттого становились реакционными. Потом Насер дал задний ход и превратил улема в государственных чиновников. Столетиями они благодаря своим знаниям не только помогали народу разобраться в хитросплетениях исламского права, но и защищали народ от системного насилия государства. А теперь народ стал презирать их за холуйство. Так люди лишились ответственных и опытных религиозных авторитетов, понимающих многогранность исламской традиции. Пустоту заполнили самозваные религиозные вожди и радикалы, последствия чего зачастую были ужасными^{1431}.

Символом секулярного насилия в мусульманском мире стал Мустафа Кемаль Ататюрк (1881–1938), первый президент Турецкой Республики. После Первой мировой войны ему удалось не пустить англичан и французов в Анатолию, сердце Османской империи, поэтому Турция избежала колонизации. Поскольку Ататюрк желал лишить ислам всякого юридического, политического и экономического влияния, на Западе им часто восхищаются как просвещенным мусульманским лидером^{1432}. А ведь это был диктатор, ненавидевший ислам и называвший его «окаменелым трупом»^{1433}. Со свойственной ему жесткостью он запрещал суфийские ордена, захватывал их имущество, закрывал медресе и присваивал вакуф. Более того, он отменил закон шариата, заменив его юридическим кодексом, который был во многом заимствован у Швейцарии и не имел смысла для большей части населения^{1434}. Наконец, в 1925 г. Ататюрк упразднил халифат. В политическом плане халифат уже давно был формальностью, но все же символизировал единство уммы и ее связь с Пророком. В этот печальный момент истории суннитские мусульмане восприняли такую утрату как духовную и культурную травму. А одобрение Ататюрка Западом заставило многих думать, что Запад хочет уничтожить сам ислам.

Чтобы контролировать все более успешный класс торговцев, последние османские султаны систематически депортировали и убивали своих греческих и армянских подданных, которые составляли около 90 % буржуазии. В 1908 г. младотуркам, движению модернизаторов, удалось свергнуть султана Абдул-Хамида II. Они усвоили антирелигиозный позитивизм западных философов вроде Огюста Конта (1798–1857) и новый «научный» расизм – детище эпохи разума, весьма пригодившееся в эпоху империи. В ходе Первой мировой войны младотурки с целью создать сугубо турецкое государство отдали приказ о депортации армянских христиан (под предлогом нелояльности последних). Это привело к первому геноциду ХХ в., и совершили его не религиозные фанатики, а ярые секуляристы. Погибло более миллиона армян: мужчин и молодежь убивали на месте, а женщин, детей и стариков увозили в пустыню, где насиловали, расстреливали, морили голодом, травили ядом, душили и сжигали^{1435}. «Я родился турком, – заявил врач и губернатор Мехмет Решид. – Армянские предатели нашли себе укрытие на груди нашего отечества. Это опасные микробы. Разве это не обязанность врача – убить микробов?»^{1436}

Придя к власти, Ататюрк завершил расовую чистку. Столетиями греки и турки жили рядом по обе стороны Эгейского моря. Ататюрк же разделил регион и организовал массовое переселение народов. Грекоязычных христиан, живших на территории нынешней Турции, выселили в земли нынешней Греции, а туркоязычных мусульман Греции – в противоположном направлении. Неудивительно, что у многих представителей мусульманского мира западный секуляризм и национализм будет всегда ассоциироваться с этническими чистками, глубокой нетерпимостью и жестоким разрушением исламских институтов.

В Иране Реза-хан обхаживал вестернизированные верхи и средние классы, но не выказывал интереса к крестьянским массам, которые в итоге стали больше обычного полагаться на улема. По сути в стране формировались две нации: одна – модернизированная и другая – не только отлученная от благ современности, но и жестоко лишенная религиозных традиций, которые придавали смысл ее жизни. Вознамерившись строить государственную идентичность, основываясь не на исламе, а на древней персидской культуре, Реза-хан запретил Ашуру (день поминовения имама Хусейна), не позволял иранцам совершать хадж и ограничил полномочия шариатских судов. Аятолла Модаррис пытался возражать, но его арестовали и казнили^{1437}. В 1928 г. Реза-хан издал закон о единообразии платья, и его солдаты штыками срывали с женщин накидки и рвали на куски прямо на улице^{1438}. В Ашуру 1929 г. полиция окружила престижное медресе Файзия в Куме, и когда студенты вышли на улицу после занятий, их насильно переодели из традиционных одежд в западные. В 1935 г. полиции было приказано открыть огонь по мирной демонстрации в святилище восьмого имама в Машхаде: собравшиеся выступали против законов об одежде. Погибли сотни безоружных иранцев^{1439}. На Западе секулярное национальное государство было призвано ограничить религиозное насилие, а многим тысячам людей на Ближнем Востоке секулярный национализм казался кровавой и губительной силой, лишающей их духовной поддержки и опоры.